На перекрёстках памяти. В Лиепае

Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

Вернувшись в Ленинград, я ещё некоторое время находился в отпуске. Мы с Лилей поехали в Яранск, где в это время были Лена с Андреем и встретились с родными и близкими.

По возвращении в Ленинград я приступил к работе в институте в должности доцента на прежней кафедре технологии и техники бурения скважин. В это время в мире бурно стал нарастать интерес к морской геологии и разведке морских месторождений полезных ископаемых. Я решил заняться изучением методики и технологии разведки морских месторождений, в первую очередь, на шельфе твёрдых полезных ископаемых.

Нефтяного факультета в тот период в институте не было. Я заключил научный договор с московским НИИ ВНИИПРОЗолото и организовал при кафедре группу морского бурения. В неё кроме меня вошли ещё три человека. По условиям договора предстояло разработать техническое средство и технологию отбора проб со дна Балтийского моря в районе Лиепаи (Латвия) с целью поисков и разведки янтаря. Работа интересная. Взялся за неё с удовольствием и азартом. Сконструировали и изготовили в мехмастерской института ударно-забивной пробоотборник для извлечения проб грунта из морского дна в шельфе Балтийского моря.

НОВАЯ РАБОТА. В ЛИЕПАЕ

Место работы - район Лиепаи в местах приблизительного погружения месторождения янтаря под дно моря. Работы проводили с борта научно-исследовательского судна, переоборудованного из военного, небольших размеров. Но в начале пробоотборник отрабатывали на берегу. Жили в палатках и небольших дощатых домиках. Вместе с нами, ленинградцами, жили и москвичи.

Вдоль берега у среза воды проходила пограничная полоса с насыпным слоем. Каждое утро вдоль неё проходил пограничный патруль с проверкой. Полосу пересекать не разрешалось, но мы договорились с пограничниками о дорожке для себя, чтобы можно было проходить к воде и купаться в море.

Экспериментальные работы проводились в летнее время, поэтому окунуться и поплавать между работой всегда хотелось. Эти места Латвии очень живописны, малолюдны, с богатой флорой и фауной. Это как бы “медвежий угол” маленькой страны. К морю подступает чистый сосновый лес, поднимающийся вверх по холмистой местности. В лесу встречаются ягодники - в основном малинники. Лес сухой, продуваемый морским бризом на большую глубину. Воздух свежий, с запахом сосны.

КАК Я ДОБИРАЛСЯ ДО ЛАГЕРЯ

Работы с пробоотборником мы начали где-то в 1972 - 1973 гг., и сначала я
направил туда одного из ведущих сотрудников группы Андрея Лукошнова, который был моим главным помощником, вчерашним студентом. Сам я был занят в институте и мог поехать позднее, освободившись от занятий.

Андрей послал мне письмо с подробным описанием, как добираться из Лиепаи к побережью, где был расположен наш рабочий лагерь. По плану я должен поехать автобусом местного сообщения по дороге, которая шла вдоль побережья лесом. Не доезжая конечного пункта, я должен был сойти с автобуса и по лесной дороге спуститься к морю приблизительно в то место, где располагался лагерь. Более точного описания Андрей сообщить не смог.

Было лето, тепло. Одет я был соответственно - в рубашку с коротким рукавом, летние брюки и соответствующие туфли. С собой в сумке у меня были только документы с деньгами и умывальные принадлежности.

Из аэропорта Лиепаи я сразу отправился на автовокзал и взял билет в нужном направлении. Получилось так, что мой автобус по расписанию уходил позднее, чем я рассчитывал, и мне пришлось довольно долго ждать.

Наконец он тронулся, когда солнце уже давно перевалило за полдень. Как всегда бывает, когда едешь один в первый раз в незнакомое место, в незнакомой обстановке, я был в напряжении: боялся пропустить место, где должен был сойти. И хотя я ходил быстро, но уже стал побаиваться, сумею ли дойти до наступления темноты к своим.

Солнце быстро склонялось к западу, кругом вдоль дороги был лес. В автобусе немногочисленные латыши были молчаливы, что не располагало к расспросам. Мне стало казаться, что по времени автобус должен достичь того места, где я должен был сойти и по лесной дороге пойти к морю.

Вероятно, где-то вблизи были местечки Слейцыеме или Клампьи. Автобус шёл строго на юг, мне нужно будет спускаться к морю на запад. Когда он притормозил, я увидел справа дорогу, уходящую в лес, как мне показалось, в нужном направлении. Я выскочил из машины и остался один на дороге среди леса.

Казалось, ничто не нарушало тишину леса. Но всё-таки я услышал, как будто далеко вдали, шум моря. Это меня взбодрило, и я быстро пошёл по лесной дороге в сторону опускающегося солнца. Шагал быстро, даже вспотел. Шум моря становился слышнее.

Но дорога постепенно стала сворачивать влево, и мне стало казаться, что в какой-то момент она пошла уже параллельно незримому берегу, и шум моря перестал нарастать. Я всё ускорял шаг, но чувствовал, что до берега дорогой не доберусь засветло, так как солнце уже зашло за лес. Мне оставалось только свернуть с дороги и пойти лесом напрямую на шум моря. Что я и сделал.

НОЧЁВКА В ЛЕСУ

Шагал я быстро, и шум прибоя постепенно нарастал. Солнце стремительно садилось, и в лесу становилось сумрачно. Я понял, что до берега и своей базы засветло не доберусь. Кроме того, было ясно, что сразу к ней я не выйду, придётся искать.

Когда совсем стемнело и до берега оставалось недалеко, судя по шуму прибоя, я услышал лай пограничных собак. Вероятно, пограничный патруль обходил свой участок границы, и собаки могли быть спущены.

Ничего не оставалось другого, как оставаться в лесу и дождаться утра. Пришлось располагаться на ночёвку в лесу. Место, где я остановился, было холмистое со слабым наклоном к побережью. К моему счастью, здесь росли мощные сосны, под которыми был толстый ковёр из мха. Близко не было видно никакого мелколиственного кустарника, комаров в воздухе не было.

Я выбрал между соснами удобную ложбинку и закопался в мох насколько было возможно. После быстрой ходьбы я был разогрет, и хотя был только в рубашке и майке, в первые моменты после того, как улёгся, мне было неплохо. Усталость клонила ко сну, и я задремал.

Но тело быстро остывало, и с наступлением ночи я стал замерзать. Земля и мох согревали меня только снизу, а неприкрытая часть тела быстро охлаждалась. Дремота прошла и пришлось периодически поворачиваться в своей “постели”, согревая то одну, то другую часть тела. Было желание как можно глубже втиснуться в мох.

Спал я урывками, но усталость брала своё. В какой-то момент, когда в очередной раз я забылся, послышался треск и слабый топот. Не успел я испугаться и сообразить, что к чему, мимо меня промчалось семейство ланей, одна из которых прыгнула через меня. Тут мой сон окончательно прошёл и до утра я не смыкал глаз. С рассветом взбодрился и направился вниз к морю. Оказывается, я был недалеко от него и быстро вышел на открытую большую поляну рядом с берегом.

ВСТРЕЧА С ЛАТЫШАМИ

На противоположном от меня краю стоял грузовик, рядом с которым возились два латыша. Моё появление из леса в летнем помятом “наряде” их удивило и, как мне показалось, немного испугало.

Подойдя к ним, я спросил, как мне пройти на базу работающих где-то поблизости москвичей. Они замялись и то ли не поняли, то ли не знали, но ничего путного не могли сказать, увидев вышедшего из леса неизвестного, незнакомого им человека.

К счастью, я вспомнил фамилию московского начальника базы, который летом жил здесь в отдельном домике. Они его знали, и когда я назвал фамилию, напряжение спало. Они указали, в какую сторону пойти, добавив, что это недалеко.

Так я добрался до своей группы, и мы плодотворно закончили в то лето экспериментальные работы по доводке и испытанию нашего подводного пробоотборника, который потом был передан московской группе, работающей в Латвии по той же тематике - разведке подводной части залежей янтаря в Прибалтике.

ОСТАНОВКА РАБОТЫ. РАСПАД СССР

Целью же нашей группы морского бурения стала разработка подводного бурового станка полуавтомата (ПБС) для бурения с судов разведочных скважин на твёрдые полезные ископаемые на глубину до 100 метров, главным образом в зоне шельфа. Этим мы занимались вплоть до 1988 года, когда из-за начатых реформ в стране и изменившегося экономического положения в ней работы пришлось свернуть.

Группа распалась, её члены стали искать другие места работы из-за отсутствия финансирования. Хотя конструкция ПБС была практически полностью разработана. Были выполнены рабочие чертежи по договору с Мурманским проектным бюро морского гражданского оборудования. Оставалось закончить электрогидравлическую систему управления и приступить к изготовлению опытного образца на одном из предприятий. В этот ответственный момент в стране начались необратимые изменения, приведшие к распаду СССР.

Теперь странно думать, что в Латвии мы находились и чувствовали себя как в любом другом месте нашей страны, то есть не было никаких заграничных формальностей. Рига, Лиепая, приморье мне очень нравились, как и люди, с которыми приходилось общаться. В Лиепае я часто заходил в книжный магазин, в котором можно было покупать книги на русском языке, в основном классику, которые латышами не раскупались. Нравился мне и продуктовый рынок с овощами, где опрятные румяные латыши торговали всякой всячиной.

Продолжение следует