Февраль
И сразу молния. Пронзительная и скупая.
У кряжистого дуба, одинокого, замершего посреди нашего края,
Не было и шанса предвидеть, укрыться, отойти или сбежать,
Только стоять поверженным, чувствовать боль, гореть и догорать,
Слишком поздно взывая к небесам – простить, отпустить, не карать.
Первыми сдались листья, серыми гроздьями павшие ниц.
Одни, принимая огненную стужу,
Изворачивались от хребта сердцем наружу,
Другие – внутрь.
Ветки резким хрустом выворачивали душу,
Постепенно стихая, редея и опадая.
К вечеру огонь стих.
Пламя, выстудившее кровь,
Еще пыталось заняться вновь и вновь,
Но все же унялось, не видя новой плоти,
Более ничего не сгубив.
И только корень остался жив…
т
Свидетельство о публикации №126022800911