Птица

У птицы сломалась клетка. Золотая, открытая дверца — захлопнулась, теперь раз и навсегда. Что же птица будет делать без воздуха, зелени, огня? Кроме птицы летать тут никто не может — кроме птицы у всех только пара ножек, только птица теперь печально на жерди сидит. Сидит, но не летит.

Птицу заменят игрушкой, на батарейках побрякушкой — игрушка еды не просит и не кричит, но и песни игрушка не заводит. Не хлопает крылышками, как положено птицам, не моргает и не чистит перья. Птица смотрит на нее устало, невесело — крылья подрезаны, голос осел от ненависти.

Но чистое существо злиться не умеет, у чистого существа в грудной клетке не сердце, а свет. Птица грызет прутья клетки, птица видит трагичные сны. Каждый вздох и стон ее соседей, ее безбожных мучителей — грех. Птица спит и видит терновый венец.

Лист чистый становится мусором, кому же теперь птичка нужна? Она становится хуже игрушки, детей больше не привлекает веселая трель, есть только клетка, клетка из чистого золота — но что ей до этой клетки теперь. Вода становится ядовитой, а корм — к черту корм, ты еще положи — птица ждет, ждет ласкового слова, но взгляд ее мучителей сердит.

Птице не побывать на кресте, она же птица, и птице не почувствовать всю горечь прошедших времен. Даже если птица помнит о том, какими были иносказания, если птица помнит, каково — летать. Она отчаянно крыльями машет, и пытается, пытается понять — как ей смахнуть с себя грязь чужих взглядов, как ей золото пополам разломать. Она мечтает взлететь, мечтает вспорхнуть к небесам и зелени — но мечты остаются у нее в голове.

У птичек маленькое тельце, они беззащитны и хрупки. Птички боятся всего на свете, даже если видели что-то с рождения. Птички смешно потягивают лапки и закидывают клюв в перья, когда спят.

Птички становятся игрушками в чужих сказках, птички в золотистых клетках сидят.