Лев Рахлис. Подборка стихов его друга Юрия Седова

Лев Яковлевич Рахлис имел большую переписку с друзьями не только из Челябинска, но и с зарубежными. Самые его близкие друзья по жизни, по юности, по студенчеству и переписка с ними не прекращалась на протяжении всей их жизни.

Юрий Седов (Фоос), друг со студенчества дружили до ухода обоих почти одновременно. Приятно осознавать, что мы знали и жили среди этих замечательных поэтов наших уральских шестидесятников!

Лев Рахлис Атланта (2004) - газета "Russia House"
"Замечательный русский поэт Виктор Соснора как-то признался:
"Есть лишь одна форма изгнания писателя из общества - непечатание, остракизм, а остальные виды изгнаний - только следствие... Я самый элитарный изгнанник русской литературы, и мою ситуацию можно трактовать шире: как изгнанник из жизни".

Судьба известного уральского поэта Юрия Седова в чём-то сродни литературной судьбы Виктора Сосноры.
За 40 лет творчества Юрию Седову удалось опубликовать всего две книги, куда вошли около двухсот стихотворений.
А написано им более полутора тысяч. И все они при нём, в письменном столе. Издать их никакой возможности нет.
Разве эта не форма изгнания поэта из литературы? Из жизни?
"Это огорчает, -  пишет Юрий Седов, но не убивает."
Будем надеяться, и не убъёт.
Рад возможности представить нашим атлантовским читателям несколько лирических стихотворений замечательного известного уральского поэта, моего земляка и друга."


Стихи. Юрий Седов - Фоос. 
* * *

Не завидую птицам
И летать не хочу,
Не по росту синицам,
Чайкам не по плечу,

Соловьи? Но какая
Радость слушать себя?
Лучше листья роняя,
Жить, прохожих любя,

Лучше - парусом в море,
Лучше - просто волной,
Лучше - на косогоре
Бузиной, бузиной.

* * *
Одна дорога- как стрела,
Другая- как петля на шее.
Одна- чтобы к делам скорее,
Другая- чтоб забыть дела.

А эта - пролегла, как сон,
Как высохший ручей - сквозь лето,
А эта- как застывший звон
Разбитого преградой света.

А эта- сколько ни иди,
Не кончится, не оборвётся,
Как жажда тёплых губ- в груди
Заросшего травой колодца.

А эта - сводом без опор
Легко соединила море
И сумрачное плоскогорье
За первою грядою гор.

И кажется- подать рукой....
Но мчатся за годами годы,
И медленно над головой
Смыкаются иные своды.

* * *
Сквозняк, движение портьеры.
Ты здесь, хотя тебя в помине
нет, но для памяти и веры -
ты здесь: стоишь на середине

пространства между небом чёрным
и мной. О, если б - дотянуться,
приблизиться рывком покорным!
Не говори, что божья руца

нас держит. Держит нас разлука.
Ведь и меня здесь нет... Барьера
не одолеть. Парит без звука
заворожённая портьера.

* * *
Довольно ждать. Напрасный, тяжкий труд.
Пустое ожиданье. Миновали
десятилетья. Гости не придут.
Всю ночь шел дождь, и тополя стонали.

Я, замерев у лампы, повторил
свои года - и чистая бумага
подсказывала мне по мере сил,
какая душу нянчила отвага,

какие сны внушали жажду быть
и ждать от мира солнца и привета.
Всё кончилось, но в тонкой щёлке света
упрямый дождь не перестанет лить.

И вкус былинки на губах сладит,
и в почерке судьбы сквозит поблажка:
да, жизнь не праздник, ожиданье тяжко,
но посмотри сквозь ночь и дождь в зенит!

Там беглая опять зажглась звезда!
И в сердце замаячила тревога.
И робко обозначилась дорога.
Не видишь?! Выше. Выше! Вон туда...


* * *
Вот и день пролетел, не задев
ни единой струны. Ни единой!
Лишь качаются кроны дерев
и трепещут листвы половиной -

той, что к северу обращена,
словно знает, как коротко лето.
День промчался, и ночи стена
оцепила дома до рассвета.

Что потеряно? Найдено что?
В том ли только беда и заминка,
что тебе не ответит никто?
Значит, так: восемь строчек, починка

старых туфель, случайный звонок,
два щипка на гитаре - и это -
жизнь?! Тот самый "священный поток"?!
Чем же полнится пенная Лета?

Снами тела? Молчанием гнёзд?
Нотой ветра? Лыжней через поле?
Иль тоской по таинственной доле
безответно пылающих звёзд?..