Правитель опустевшего трона

Драконов трон из яшмы и нефрита,
Резьба веков под пурпурной парчой.
Никто не слышит, как душа разбита,
И эхо бьёт челом, как палач.

Корону снял. На мраморе холодном
Лежит она, как жёлтый лист в пыли.
Когда-то зал был полон и свободен,
Теперь же — ветры с севера пришли.

Я покорил двенадцать царств к востоку,
Мечом пропах и порохом чернил.
Я возводил пагоды высоко,
Но ни одной души не накормил.

Стоят в доспехах гвардии останки —
Пустые латы, стяги без древка.
В серебряной, забытой всеми склянке
Ещё горчит последняя тоска.

Я слушал, как шумят знамёна в поле,
Как кони ржут над прахом мятежей.
Теперь я здесь, в своей высокой доле,
Где только иней падает с бровей.

Спрошу у трона: «Кто ты, мой свидетель?
Бездушный камень, стертый до колен».
В ответ — заламывает ветер
В окне узор, как траурный гель.

Я звал шутов, министров и наложниц,
Но их шаги давно укрыл песок.
Лишь отблеск лунный, словно тонкий ножниц
Укол, скользит у ног моих у ног.

Один сижу на пике мирозданья,
Где каждый вздох мой — новый, горький свиток.
И нет страшней, чем это осознанье:
Пустой дворец — мой самый главный выигрыш и пыток.

За дверью — зал, где нет ни слуг, ни стражи,
Где трон холодный ждет, что я согрею.
Но тот, кто стал всех выше и всех старше,
Тот навсегда остался всех беднее.

Сложу в стихи корону и доспехи,
И свитки те, где заповеди лжи.
Как одиноко в этой высшей вехе,
Когда в груди — всё те же миражи.