Спазмы

Меня тошнит от мысли, что ты есть.
Что где-то там, в чужом онлайне,
Ты существуешь. Дышишь. Есть.
А я всё собираю по кускам тебя в подъездах, в именах, в тумане.

Я вырвать память не могу.
Она под кожей — как тату, как шрамы, как проклятье.
Я пробовал. Я резал. Я на снегу
Оставлял всё, что было свято.

Но запах остаётся. В стенах. В волосах.
Приторно-мерзкий, как вата, как сахар,
Которым ты кормила, а я, как пёс, —
Всё ждал, что будет ещё завтра.

Себя ломай — мне кто-то шепчет.
Себя ломай — пока внутри горит.
Сотри свой дом. Зачем тебе этот вечер?
Зачем тебе этот стыд?

Выходи на улицу, и выстрели в голову.
Я гарантирую, что публика не готова.
Выпей горсть таблеток, стоя прямо в торговом зале,
Не дожидаясь, когда станет пусто и сурово.

В этом разрушении скрыто создание.
Через себя, через кровь, через крик.
Ты делаешь это не для признания,
А чтобы почувствовать, что ты ещё жив.

Внутри меня кто-то живёт.
Он ненавидит всех, кто счастливей.
Он точит нож. Он вечно ждёт,
Когда ты выйдешь из моей крови.

Снаружи я тихий. Почти святой.
Я улыбаюсь, когда надо смеяться.
Но внутри — зверь. И этот зверь — мой.
И он готов на части разорваться.

Он помнит всех, кто ушёл. Кто предал.
Кто обещал, а потом исчез.
Я сам себя доедаю за ужином.
Я сам себе стал вместо небес.

Я не играю роли. Я просто есть.
Я не пытаюсь быть лучше, чем кажусь.
Но чем хуже я становлюсь — тем больше чести.
Тем громче те, кто меня боятся.

Мы существуем только в мечтах.
Там, где ты рядом. Там, где я цел.
Там, где не ноют шрамы в костях,
И я не смотрю на чужой удел.

А утром всё по новой. Тоска. Туман.
Запах в подушке. Имя в бреду.
И этот внутренний ураган,
Который я сам в себе берегу.

Я закрываю глаза. Смотрю в никуда.
Там только тишина и пустота.
А я всё ещё жив. И моя звезда
Всё ещё ищет во мне хоть немного света.