Инанна и Думузи

По мотивам шумерского эпоса

Юный пастух Думузи любит богиню любви и справедливой войны Инанну. Мать его Туртур, смертная возлюбленная бога мудрости Энки, пытается отговорить сына от сватовства:

В саду виноград твой плачет гроздями.
Остановись, сынок!
Ягненок, дрожа, прижимается к маме.
Остановись, сынок!

И тучи Нинурты расходятся грозно.
Остановись, сынок!
Способны ль сравняться с Нанною звезды?
Остановись, сынок!

Надежда моя, ты столь нежен и робок…
Остановись, сынок!
И брачное ложе становится гробом.
Остановись, сынок!

А ложе богини тебе ли по силам?
Ведь кожа твоя – как цветок.
Все девы мечтают назвать тебя милым.
Остановись, сынок!

Взгляни – пред тобою стоит на коленях
И Энки – сама доброта.
Страшнее всего, коль оденется тленьем
Столь юной весны красота.

Способны ли руки с молочною кожей
Богиню небес укротить?
Способны ли чресла насытить до дрожи
И медом уста напоить?

Способно ли тело, подобное влаге,
Насытить славнейшую впрок?
Мой милый, мой львенок, мой полный отваги,
Остановись, сынок!
---
Нинурта – бог грома. – Здесь и далее шумерские имена собственные.
Нанна – бог луны.


Но Думузи не внемлет:

Прости меня, мама, я слаб, я без сил,
И тело мое – точно рана.
Весь мир обойди – средь людей и светил
Прекраснее нету Инанны.

Ты землю и реки стадами отмерь –
Да будет Эмеш им охраной!
И все я отдам, не считая потерь,
Отдам за улыбку Инанны.

Энлилю ты тысячи жертв принеси,
Энлилю, что помнит все страны
И некогда создал наш род из грязи -
Во славу пресветлой Инанны.

Я кровь свою деве богов отдаю,
Я плоть свою жертвую рьяно,
Я прах перед ней - но ее я люблю,
Люблю золотую Инанну.

Я прах, я Думузи, я жалкий пастух,
С овечками ныне я странник,
Но все, что имею – и тело, и дух, –
Отдам я пресветлой Инанне.

О мать моя, Уту скорей призови!
Он в силах развеять туманы.
Расскажет он пусть о пастушьей любви,
Расскажет сестрице Инанне.

Отец мой пресветлый, ты взял мою мать
И, смертной, ты стал ей охраной.
Ее напитала твоя благодать,
А мне благодать – лишь Инанна.

Царица, которой прекраснее нет, –
Да будет свидетелем Нанна!
Царица, в ладонях держащая свет, –
Затмившая солнце Инанна.

Думузи, насколько же ты дерзновен –
Тебе ль целовать дочерь Ану?!
Но кровь всю до капли из сумрачных вен
Отдам я за губы Инанны.

Простите, о мать и пресветлый отец,
Прости меня, друг Гештинанна.
Добудьте мне Ану бессмертный венец –
Добудьте мне руку Инанны!
—-
Эмеш – бог–покровитель стад.
Энлиль – властелин богов, создатель мира и человека.
Уту – бог солнца.
Ану – первоначало, отец всех богов.
Гештинанна – сестра Думузи.


Сам Энки, бог мудрости, пытается отговорить сына:

Хочешь ли знать, что такое Инанна?
Жестока ее красота.
В начале веков были с нею на равных
Земля, и луна, и звезда.

В начале творения спал я спокойно
В храме моем в Абзу.
Храм мой под водами темного моря
Не знал и не ведал грозу.

Грозой ему стала лишь дева Инанна —
Меня разбудила она.
И точит мне сердце с тех пор эта рана,
И не было больше мне сна!

Я принял ее, я почтил ее пивом,
Лепешкой ее угостил.
Для девы-красавицы создал я сливу
И сладкий пирог замесил.

Не знал я, зачем меня, мудрого бога,
Почтила царица-звезда.
Красой ее пьяный, отдавшийся року,
Не ведал, что рядом беда.

А после, когда я, хмельной и веселый,
Под вечер спокойно уснул,
Меня разбудил Исиамуда голос:
«Несчастье в твоем дому!»

Мой сын, мой наследник, судьбой обделенный!
Узнай, что прообраз вещей,
Созданный небом, землей порожденный,
Истина средь миражей,

Хранился когда-то, подаренный Ану,
В храме моем в Абзу.
И точит мне сердце с тех пор эта рана,
И очи рождают слезу.

Прообраз всего, ясный свет среди мрака,
Похитила дева-звезда.
Со мной обошлась как со старой собакой,
Хоть юн я и был в те года.

Ей ныне нет равных, великой богине,
Энлиль ей внимает порой.
Забравшая всё - отнимает и сына!
Последнее - жадной рукой.
---
Исиамуд (прав. — Исимуд) — слуга Энки.


Думузи отца не слушает и отправляется свататься к Инанне. Инанна предпочитает земледельца Энкимду. Гордая богиня хочет проверить любовь Думузи, но ему об этом неизвестно.

Овечки мои, как нежна ваша шерсть,
Как носики ваши шершавы!
Песком стынет в сердце холодная весть -
Ушёл земледелец со славой.

Я жив, я не умер, и сердце цело,
И кровь всё бежит... это странно.
И всё же я видел, я видел тепло —
Я видел улыбку Инанны!

Я видел и тело в разрезе шелков,
И тонкие сильные руки.
Инанна моя, ты теперь далеко,
Звездой нам мерцает разлука.

Инанна моя, сколь ты близко была!
Я тенью бы стал опахала.
Смотрела, смотрела... как будто звала:
Так жертву зовут — для удара.

Брат Инанны, светлый бог солнца Уту, пытается убедить её переменить решение:

Сестра моя, сколь ты сильна,
Подобная солнцу Инанна!
Тебя воспевает страна,
Ты ужас её и охрана.

Тебя воспевает земля
С глазами, как два изумруда.
Тобой оживают поля,
Инанна, великое чудо.

Инанна, мой друг и сестра,
Звезда золотого восхода!
Когда ты бываешь добра -
Тебя обнимает природа.

Цветы устилают твой путь,
Богиня предвечного света,
И воды, чтоб только взглянуть,
Бегут за тобой до рассвета.

Инанна, мой друг и сестра,
Тебе всё подвластно в Уруке.
Но только сгорает дотла
И сердце сильнейших в разлуке.

Сестра моя, сколь ты сильна,
Подобная буре Инанна!
Поверь: не твоя в том вина,
Что красота — это рана.

Инанна делится с братом сомнениями:

Хрупкий, как сон, как облако роз,
И кожа подобна туману.
Мне в дар золотистые сливки принёс...
Годится ль в мужья он Инанне?

Тот — он силён, он как бык средь людей,
Он горд. Он добудет мне славу.
А мальчик умрёт от удара плетей,
От взгляда мельком на отраву.

Тот — он достойную в жёны возьмёт
И сам станет трижды достойным.
А мальчик слезою омоет восход,
Энлиля разжалобит стоном.

Тот — он мотыгой Урук укрепит,
Как будто стальною булавою.
А мальчик все битвы на ложе проспит -
Достойно ли это героя?

Прекрасен Думузи, как сон, как мечта,
Нет в мире подобного дара.
Но сколь беззащитна его красота,
И гордости царской в нём мало.

Он видел — смотрела я лишь на него,
Он видел мои все обманы.
Так встань и, как вихрь, устремись на врагов!
Сразись же за сердце Инанны!

Не помнишь ли, Уту, ту тёмную ночь,
Когда я окрасила кровью
Все воды, не в силах стыда превозмочь, -
Ведь мной услаждался садовник!

Ты помнишь ли, Уту, как люди земли
Молили меня о прощенье?
Связали виновника и привели,
Сказав: «Да насытишься мщеньем!»

Ты помнишь ли, Уту, как он предо мной
Стоял, человек Шуклитудда?
Как горд был! Виновный такою виной,
Стоял он, как царь, в своих путах.

Ты помнишь слова его, солнечный брат?
«Всё в жизни и всё, чем владею,
О, грозный Энлиль, забирай же назад —
Ты дал мне прекраснейшей тело!»

Он был похотлив, он был дерзок и груб,
В садах своих брал меня силой,
Предвидел: его я в песок изотру —
И всё ж ни о чём не просил он.

Ты помнишь ли смерть его, солнечный брат?
Как он до последней минуты
Искал и искал мой разгневанный взгляд.
Таков человек Шуклитудда!

Уту отвечает Инанне:

Инанна, мой друг и сестра!
Что гордость? Есть мудрость иная.
Когда наступает пора,
Нам сердце её открывает.

Была ты богинею битв,
Десницею грозной восхода,
А ныне тебе предстоит
Иная стезя небосвода.

А ныне весь мир ждёт любви,
И сердце твоё – точно рана.
Скорей пастуха призови!
Не бойся же счастья, Инанна.

Инанна призывает Думузи и сочетается с ним браком.

Через сто лет Инанна затосковала.

Правитель Урука владеет Землёй,
И всё же мне этого мало.
Ушёл навсегда мой привычный покой:
Земля – это лишь покрывало.

Земля – это лишь золотой уголок,
Насыщенный ветром и зноем.
А там, под землёю, там правит поток
Усталости, скуки и боли.

Там царство сестры, что не любит огня,
И грозного бога Нергала.
Там царство тоски - и не ждут там меня,
Инанну победного дара.

Прекрасен Урук, и прекрасен Лагаш,
И город пресветлого Нанны.
А там, под землёю, — холодная блажь
Создателя космоса Ану.

Зачем-то он создал печальный тот мир
И отдал сестрице в подарок.
А после ей солнце своё подарил —
Могучего сына Нергала.

И ныне там правит холодная грусть,
Эрешкигаль царствует строго.
Погибну, быть может... Ну что ж, ну и пусть!
Пройду я и этой дорогой.
---
Согласно шумерскому «Царскому списку», составленному не позднее III тысячелетия до н. э., царствование Думузи длилось сто лет.
Эрешкигаль, повелительница подземного царства - сестра Инанны


Инанна отправляется в подземное царство, чтобы покорить его и присоединить к владениям Урука. Думузи её отговаривает:

Инанна моя, ты уходишь? Зачем?
Останься со мною на ложе.
Рабам прикажу принести я свечей,
Чтоб вспыхнула влажная кожа,

Чтоб искрой в ночи запылало вино,
Чтоб снова... О, сколь ты желанна!
Богиня моя из сияющих снов,
Богиня-царица Инанна.

Богиня, наполни же душу мою!
Тобой я живу неустанно,
Тебя я люблю... как тебя я люблю,
Богиню-царицу Инанну!

Инанна, останься. Мой бог, не спеши.
Инанна, к чему расставанья?
Не стоит минуты блаженства души
И гибель всего мирозданья.

Инанна моя, я не в силах привстать.
Инанна, о, сколь ты желанна!
Ты выпила всё... так останься, о, мать,
Сестра моя, дочерь... Инанна!!!

Инанна отвечает Думузи:

Пастух – он пастух. И за тысячу лет
Могучим царём он не станет.
Думузи, ты помнишь ли данный обет,
Воитель божественной брани?

Думузи, ты клялся, что кровью Урук
Своею в нужде напитаешь.
Ты клялся, что сотню изведаешь мук,
Что в битве сгоришь и истаешь,

Что трупы врагов ты мне в дар принесёшь,
Что кровью помажешь на царство.
Думузи, откуда презренная дрожь?
От дрожи лишь битва – лекарство.

Ты – царь. А я – бог! И Урук – мой удел,
Мой долг и обитель земная.
Когда он узнает небесный предел -
Он станет подобием рая.

Он станет наследием вечного дня,
И станут бессмертны в нём люди.
Когда это будет – не знаю и я.
Не знаю. Но всё это будет.

Думузи, Думузи, ты жалкий пастух,
Супруг, не достойный Инанны!
Покоя не знает божественный дух,
Мечтою божественной пьяный.

Мечтою бессмертья мой дух окрылён,
Бессмертье я людям добуду.
Прославит тогда весь земной небосклон
Инанну, подобную чуду.

Инанна покидает Думузи и отправляется в царство мертвых. После того как она с трудом преодолевает семь ворот, ведущих в подземное царство, её подводят к трону, на котором восседают Нергал и Эрешкигаль.

Нергал обращается к Инанне:

Луч солнца зачем-то под землю сошёл,
Как будто страданий нам мало.
Давно не видал я столь розовых щёк.
Приветствуй, сестрица, Нергала!

Инанна, что прежде сияла звездой,
А ныне отверглась короны,
Инанна, идущая тёмной браздой,
Зачем нарушаешь законы?

Зачем опустилась в подземную ночь,
Живая – для мёртвых укором?
Скорей уходи, златоокая, прочь:
Не время вести разговоры.

Инанна отвечает брату:

Нергал, ты когда-то светлее всех был,
Звезда-щитоносец Энлиля!
Ужели ты музыку сфер позабыл
И то, чем мы некогда были?

Ужель ты всё отдал за сумрачный рот
Богини холодного мрака?
Нергалу когда-то нес жертвы народ,
А ныне – клянёт и собака.

Нергал был защитою всех, кто продрог,
Остался голодным и сирым.
Когда-то ты был милосердия бог,
А ныне – властитель могилы.

Когда-то прекрасен был тёмный твой лик,
Когда-то любил тебя Ану.
Но полно – ты сам эту стену воздвиг
И сам же напился допьяна.

Нергала под руку свою привела
Эрешкигаль – тёмное солнце.
Нергала, когда-то не знавшего зла,
А ныне – безжалостней бронзы.

Гордись, о мой брат, ты царицы цариц
В зубах своей носишь сандальи!
Царицы, которой средь божеских лиц
У Ану в дому не признали.

Нергал спокойно отвечает Инанне:

Я помню, Инанна, ту встречу богов,
Царицы моей оскорбленье.
Я помню разорванный гневно покров
И запах жасмина и тленья.

Я помню тот день — как её красота
Сверкнула в меня из тумана,
Как в гневном проклятьи скривились уста
И как испугался сам Ану.

Не вставших пред нею она прокляла
Проклятьем кровавого лета.
Я помню, Инанна, — она так ждала,
Что боги придут к ней с приветом!

Энлиль приказал — я отправился в путь
Заглаживать ваши обиды.
В пути не присел ни на час отдохнуть,
Под землю спустился без свиты,

Прощенья просил — за Энлиля, тебя,
Детей неразумнейших Ану!
Ушёл — и вернулся. Вернулся — любя.
Ты знаешь ли чувства, Инанна?

Инанне становится стыдно.

Прости, мой Нергал, полководец богов,
Войны смертоносное жало.
По собственной воле подземных оков
Принявший на грудь покрывало.

Прости, о мой брат, чья любовь - как война,
Прости, о могучий могучих!
Тебя я корила, и эта вина
Затмила мне сердце, как туча.

Сама я люблю — и нет права судить,
Нет истины в жалких укорах.
Пожалуй, и вправду пора уходить:
Не время вести разговоры.

Эрешкигаль, оскорблённая, направляет на Инанну «взгляд смерти», и Инанна умирает.
Её тело подвешивают на крюке.
Ниншубур, вестник Инанны, оставленный ею у врат подземного царства, ищет помощи у богов, но все ему отказывают из страха перед Эрешкигаль. Тогда он решает обратиться к Энки.
Узнав о произошедшем, бог Энки приходит в отчаянье.

Инанна-красавица, сколько же горя
Приносишь ты старым богам!
Ограбленный прежде твоею рукою,
Что нынче тебе я отдам?

Инанна-красавица, милого сына,
Цветок моих сумрачных дней,
Сперва превратила в свою ты святыню,
А нынче — забыла о ней.

И плачет Думузи, тобой оскорблённый,
Ягнёнок мой, сердце, душа.
Что сделает он, злой тоской распалённый,
От боли, как ветер, дрожа?

Пойдёт за тобою, к подземному аду,
Супругу свою выручать.
Инанна, Инанна, твой гонор проклятый,
Отца роковая печать!

Из любви к сыну Энки решает помочь Инанне.
Он создаёт двух забавных существ — кургара и галатура — и отправляет их к Эрешкигаль. Умертвив Инанну, подательницу жизни, Эрешкигаль мучается в родах и никак не может разродиться. Кургар и галатур помогают ей, за это Эрешкигаль соглашается оживить Инанну и отпустить её из царства мёртвых — при одном условии.

Инанна, горда ты своей красотою,
Надменна и в этот злой час.
Узнай, что так просто дорогою горя
Никто не уходит от нас.

Узнай, что не сможешь уйти без замены,
Чтоб руки остались чисты.
На сердце твоём — из подземного тлена
Уже прорастают цветы.

Инанна, сошедшая в бездну так глупо,
Инанна, отдавшая всё,
Найдётся ли бог, что согласен стать трупом, —
Тогда тебя Ану спасёт.

А нет — возвращайся. У тёмного трона
В подножии вечно стоять.
Не бойся — ты быстро забудешь корону,
И свет, и богов благодать.

Инанна выходит из царства мёртвых в сопровождении двух страшных чудовищ-гала. Если богиня не найдёт себе в течение трёх дней замену, гала схватят её и утащат в подземное царство — навсегда.

Не зная, как избавиться от страшных гала, Инанна идёт к Думузи.
Думузи безмерно рад встрече.

От счастья песок превратился в траву,
От счастья я сам - точно пьяный.
Душистых цветов я богине нарву.
Вернулась, вернулась Инанна!

Как жизнь хороша! Как прекрасен Урук!
И славит весь мир дочерь Ану.
Вернулся любимый, испытанный друг,
Вернулась, вернулась Инанна!

Как жизнь хороша! Я был так одинок,
Болели сердечные раны,
Презренье родной – что терновый венок.
Но, видно, смирилась Инанна.

Не царь я – пастух. Ну и что, коли так?
Лишь ей я молюсь неустанно,
Она – моё солнце, всё прочее – мрак.
Вернулась, вернулась Инанна!

Моя благодать, мой прекраснейший сон,
Надежда моя и охрана.
Всё тело горит, и в ушах – словно звон:
Вернулась, вернулась Инанна!

Сестра моя, где ты? Напитки готовь!
Спеши же скорей, Гештинанна!
Вновь светом наполнился тёмный мой кров –
Вернулась, вернулась Инанна!

Не помню, что делал, не помню, как жил:
Все дни – как покрыты туманом.
Но счастье, что я умереть не спешил, -
Я знал, что вернётся Инанна.

Возвысь над землёю ликующий зов,
О брат мой и деверь мой Нанна!
К столу приглашаю я вечных богов –
Вернулась, вернулась Инанна!

Увидев на троне Думузи в праздничных одеждах, Инанна впадает в гнев.

Пастух – он пастух. Мой Думузи, мой свет,
Обиженный царской судьбою,
Твой ум помутился? Ты видишь, иль нет,
Кого привела я с собою?

Думузи, ты должен был выстроить рать,
Облечься в стальные доспехи,
Энлиля с Нинуртой на битву поднять!
А ты – обряжён для утехи?

Думузи, бессмертная слава твоя
И честь в этот миг умирают.
О, жалкий пастух, ни единого дня
С тобою я быть не желаю!

Со смертью сразиться и смерть победить,
Увы, было мне не по силам,
И думала я - передам эту нить.
Пусть муж мой разрушит могилу.

Я думала, муж мой на битву пойдёт,
С ним вместе мы смерть одолеем,
Я думала, в мире не будет сирот,
А он – умастился елеем?

Будь проклято всё! О великая Мать,
Супруга пресветлого Ану,
Смотри же, смотри, коли сможешь понять,
Во что превратилась Инанна.

О Мать, чем супругой презренного быть,
Уж лучше у трона Нергала
Божественность, разум и свет позабыть,
Забыть, как его обнимала,
Забыть мой позор. Пастуху не бывать
Достойным властителем царства.
Прощайте же, боги! Пойду умирать:
Лишь смерть – от бесчестья лекарство.

Думузи, который на протяжении речи Инанны всё больше бледнеет, отвечает ей со спокойствием и нежностью:

Инанна, постой. Я не царь, я пастух.
Ты всё сейчас верно сказала.
И дух мой – совсем не воинственный дух.
И силы во мне слишком мало.

Я демонов этих увидел вдали,
Подумал – ведёшь ты на пир их.
Не понял пастух, что тебя привели
Из тёмной и мрачной могилы.

Не понял пастух ничего из того,
Что ты мне тогда говорила.
Решил я, что ты отошла далеко,
Чтоб с кем-то помериться силой,

А ныне, когда я увидел тебя,
Решил, что у вас  – мировая.
Оделся вот так, чтобы встретить тебя.
Прости мою слабость, родная.

Я понял теперь – ты была там, внизу,
У страшного трона Нергала.
Инанна, любовь, осуши же слезу!
Не нужно, чтоб ты умирала.

Не царь я – пастух. Пас овечек своих,
С тобою таким был счастливым!
И ныне во имя пастушьей любви
Сойду за тебя я в могилу.

Нергала с Эрешкигаль я не боюсь –
Пастушья мне слабость защитой.
Инанна, наверное, вправду я трус -
Не в силах я помнить обиды.

Я помню лишь счастье, и свет твоих глаз,
И нежность сияющей кожи.
И тот золотой, светозарный тот час,
Когда возлегли мы на ложе.

Инанна, живи. И всеблагостна будь.
Инанна, о, сколь ты желанна!
Мне смерть не страшна — я ласкал твою грудь,
Подобную солнцу, Инанна.

Демоны гала набрасываются на Думузи.

2003 г.