Не плачь о том, что старый сад пустой

Холодный пепел в крошеве снегов,
Прощальный вздох немеющей метели.
Ещё река в плену у берегов,
Но в небесах предчувствия запели.
 
Прозрачный воздух, словно тонкий лёд,
Дрожит под ранним, робким позолотом,
И за чертой лазурных, хрупких вод,
Душа стремится к новым поворотам.

Ещё земля черна и тяжела,
И наст хранит следы немых скитаний,
Но в чреве почек скрытая игла,
Уже соткала кружево желаний.
 
Так март стоит на сломе двух миров —
Меж мертвым хладом и живым испугом,
Снимая саван с вдовствующих рвов,
Прощаясь с белым, обветшалым кругом.

Мне в этой смуте видится покой,
Рожденный из великого томленья.
Как будто кто-то властною рукой,
Стирает тени долгого забвенья.
 
И горечь липкой, терпкой бересты,
И сизый дым над вымокшей опушкой —
Всё это почерк вечной красоты,
Что стала нам единственной ловушкой.

Не плачь о том, что старый сад пустой,
Что корни спят в глубоком безразличье.
Наполнен март звенящей пустотой,
Спеша сменить суровое величье.
 
Настанет час — и хлынет синева,
Взломав затворы ледяного плена,
И первые, невнятные слова
Прошепчет жизни медленная пена.