Царь умер утром...

Золотой песок запевает в ночной пустыне. Он стар и под вечным яростным Ра разумен. Великой царице боги не дали сына, а муж её юный под утро вздохнул, и умер. Красивый мальчик с черешневыми глазами, двор его в Мемфисе – многим врагам на зависть. Трон из кедра и золота, корона двух царств – в наследство. Живому Атону есть власть и слава, но нету девства. А есть дворцовые залы и свитков мудрость. Нил, текущий на север, молитва утром. Богатые яства на золотых подносах, девы, чьи жемчугами увиты косы. Тихие слуги с опущенными ресницами, и роскошные царские быстрые колесницы…Величие власти, древняя кровь династии, долг, церемонии, призрачный лучик счастья.
Он играл в войну с нубийцами и сирийцами, преломлял с солдатами вместе и лук и хлеб, на самом же деле вел войну Хоренхеб.
В это время Египтом правил сановник Эйе, пока мальчик-царь силой мерялся с Хананеей. Он налаживал связи, торговлю, копил богатство, и искренне верил, что преданно служит царству. И мечтать не мог властолюбец в простой тунике, что царь молодой предстанет пред смертным ликом.

«Анхе, пески заметут меня, я исчезну. Зовёт тьма забвенья, поёт золотая бездна. Сестра, я иду к дочерям нашим, пой мне, Анхе! Когда ты поёшь, расступаются тени страха…»

«Великой царице – акациевую арфу!»

Жрецы в белом льне стоят молчаливо справа.
Воловьи струны дрожат, и лады кен-кена  (1) торжественно оплетают полы и стены, потолки, царицу, и ложе Тутанхамона. Арфа грозно гремит, разливается, тонко стонет, путь из мира живых открывает она в мир мёртвых.
От благовоний качается дымный воздух. Анхе поёт – красота её светит брату. Он улыбается, и угасает взглядом. Умолкает арфа. Спокойно лицо фараона. Старый сановник Эйе стоит у трона, и мысленно в жены царицу, горем убитую берёт, становясь владыкой всего Египта, мысленно примеряя двух царств корону.



(1) Кен-кен - торжественный лад, использовавшийся при храмовых мистериях и государственных церемониях.