Андрей Дубенской основатель Красноярска

Бог подошёл к подножию дозора,
Где бронзовый Андрей глядит в простор.
Умолкли шумы городского хора,
И начался незримый разговор.
Воевода спрыгнул с камня, потянулся,
Смахнул с мундира пыль седых веков,
И Богу кротко, честно улыбнулся:
«Ну здравствуй, Боже! Город мой таков…»
Они присели рядом на скамье,
Где весь Красноярск — как на ладони.
«Смотри, Андрей, в сибирской колее
Твой малый острог в море жизни тонет.
Но не исчез! Гляди, как мост за мостом
Связали берега в один узел,
Как люди здесь с характером непростым
Растят сады в мороз и в зимний гул».
Дубенский вздохнул: «А Кача-то, малая,
Всё так же льнёт к великому отцу?
Я помню, как земля здесь, подталая,
Впервые прикоснулась к колесу.
Я строил крепость, чтоб беречь покой,
Чтоб здесь молились, сеяли и жали…»
И Бог накрыл его своей рукой:
«Ты видишь, воевода? Устояли».
Они смотрели, как внизу на Стрелке
Растёт собор, в сияньи куполов.
Как в парках бродят дети и белки,
И в мире больше дел, чем громких слов.
«Ты не один, Андрей, — шепнул Всевышний. —
Здесь память в каждом камне и лице.
Твой труд для этой жизни — он не лишний,
Ты — первый штрих в сибирском венце».
Бог передал привет ему от тех,
Кто на Столбах встречает свой рассвет,
От красноярцев всех, кому успех —
Это когда в душе струится свет.
Дубенский встал, вернулся на гранит,
Сжимая крепко свиток и мечту…
А Бог пошёл туда, где храм стоит,
Хранить в сердцах живую доброту.
Июнь катил волну по Енисею,
Связав века невидимой струной.
Основатель и Творец, над миром рея,
Дарили городу в 2026-м мир и покой. [1]