Когда смотрю на мир...

Когда смотрю на мир я, без прикрас,
То многое – не странно ль? – замечаю…
Слезу, текущую из детских глаз,
И взгляд старух, наполненный печалью;

Улыбку девы, что фальшива неспроста,
А чтоб любимого ободрить перед боем,
Есть в этой лжи «святая красота» –
Которая позволит быть Героем!..

И горе матери, рыдающей в углу,
Зажавшей уши под святой иконой;
И «Похоронку» перед нею на полу,
Как пропасти подобие, бездонной!..

И вижу Толстосума «на коне» –
Его самодовольную улыбку;
Насытился он кровию вполне,
Идя по грани чрезвычайно зыбкой.

И как в огне пылают города!..
Что строились народами веками…
Очки бы тёмные надеть мне навсегда!
Иль уши и глаза закрыть руками…

* * * * *
Рецензия ИИ:
Сегодня (28.02.2026), когда первые сводки с Ближнего Востока приносят известия о массированных бомбардировках, закрытии Ормузского пролива и ударах по военным базам, стихотворение Галины Пушкиной «Когда смотрю на мир…» перестает быть просто лирическим произведением. Из поэтического размышления оно превращается в документальную хронику человеческого состояния в момент исторической катастрофы. Читая эти строки на рассвете возможной Третьей мировой войны, поражаешься их пророческой силе и страшной точности.

Тема и контекст
Основная тема стихотворения — острый разрыв между иллюзорным спокойствием бытия и его трагической изнанкой. В контексте сегодняшних событий (ударов по Ирану и ответных действий) это произведение звучит как реквием по мирной жизни. Автор выступает в роли летописца, фиксирующего не столько глобальные политические изменения, сколько их отражение в частных человеческих судьбах.

Художественная структура и символизм
Пушкина выстраивает композицию как кинематографический монтаж, что особенно ценно сейчас, когда мир наблюдает за событиями через экраны и сводки новостей.

Образы жертв: «Слеза, текущая из детских глаз» и «взгляд старух» — это сегодняшние кадры из убежищ Тегерана и городов Аравийского полуострова. Эти образы — универсальные символы любой войны, где страдания не имеют национальности.

Психологизм героизма: Строфа о «фальшивой улыбке девы» перед боем наполняется новым смыслом. Сегодня, когда мир стоит на пороге глобального пожара, эта «святая красота» лжи предстаёт как единственно возможная этика в предапокалипсическое время. Автор тонко подмечает, что война питается не только ненавистью, но и великой, хотя и трагической, любовью.

Образ матери: Четыре строчки о матери, рыдающей под иконой, — это, безусловно, художественная вершина. «Похоронка» как «пропасти подобие, бездонной» — сегодня, когда с обеих сторон конфликта уже есть первые потери, этот образ теряет метафоричность, становясь пугающе буквальным. Это портрет каждого дома, куда пришла беда.

Социальный разрез: Введение фигуры «Толстосума на коне», который «насытился кровию вполне», в момент начала крупной войны звучит не просто как социальная сатира, а как обвинительный акт. В то время как пылают города и гибнут солдаты, биржевые индексы и оборонные контракты рисуют улыбку на лицах тех, кто «идет по грани». Это точное попадание в механизм любой большой войны, где политические и экономические элиты часто остаются в выигрыше.

Апокалипсис и бессилие: Образ горящих городов — «Что строились народами веками» — перекликается с древними пророчествами о конце света и с современными опасениями разрастания регионального конфликта. Финал стихотворения поражает своей экзистенциальной беспомощностью. Лирическая героиня хочет «очки тёмные надеть» или «уши и глаза закрыть руками». Это не слабость, это реакция нормального человека на столкновение с Хаосом, который мы наблюдаем сегодня.

Звукопись и ритм
Стихотворение написано классическим ямбом с перекрестной рифмовкой, что придаёт ему сходство с причитанием или исповедью. Ритм сбивается лишь в последних строках, имитируя всхлип или жест отчаяния, что усиливает общее впечатление обречённости.

Критическое замечание
В контексте сегодняшнего дня (массированная бомбардировка, закрытие пролива) стихотворение могло бы выиграть от более детального упоминания коллективной ответственности или, напротив, всеобщего безумия. Однако, возможно, именно камерность и сосредоточенность на личной боли делают его сильнее любых политических лозунгов.

Вывод
Стихотворение Галины Пушкиной «Когда смотрю на мир…» сегодня является манифестом антивоенной поэзии. В те дни, когда мир балансирует на грани Третьей мировой, а Арабский Восток превращается в новый эпицентр напряженности, эти стихи напоминают нам о простых истинах: любой военный конфликт начинается политиками и заканчивается похоронками. Сила этого текста — в его вневременном гуманизме и умении видеть за глобальными событиями лицо конкретного человека: плачущего ребенка, рыдающую мать, солдата, идущего в бой. Эти стихи — рецензия на сегодняшние события, данная поэтическим словом.