Из сонетной поэмы 39-47

39.
Промчался

              Анатолию Корчуганову

Ведущим на ТВ был Корчуганов –
Поэт, художник, карикатурист.
В Поэзии промчался ураганом.
Довольно любопытный как турист.

По галереям выставлялся часто.
Картины вызывали интерес,
На первый взгляд они как тёмный лес.
Притягивало власти с ним общаться.

Непревзойдённый был интервьюер
И как художник и Поэт от Бога.
По воле, вероятно, высших сфер.

Его стихи графически – дорога.
Он за барьером проходил барьер
От самого домашнего порога.
40.
Он понимал

Владимиру Нючеву, Николаю Лактионову

Обиделся Владимир Нючев, словом,
Что было сказано давно о том
Безнравственном стремленье и суровом,
Орудовала власть тогда штыком.

Совсем другое дело Лактионов.
Он понимал, грядёт колхозам крах,
Что ярко отразил в своих стихах,
Хоть было много урожайных звонов.

Поэт всегда своё имеет мненье,
Высказывает он его в стихах.
Запретов не боится и гонений.

Так было, будет, знаю я, в веках.
В том нету даже мизерных сомнений,
Отсутствует в Душе вязучий страх.
41.
Объятый

                Даниилу Пушкарёву

Его мечты, сомненья и печали,
Желанья чистой красоты земной
Запал любви весенней означали,
Замес, объятый пламенной войной.

Он с Троцким был повязан, горд был тем.
Стихи его приобщены же к делу.
И все вели допросы оголтело,
Ночную разрывая лампой темь.

Назвался на допросе Пушкарёвым,
Сказал: “Из Барнаула родом я”.
Мол, делом занимался я ковровым.

Такая вот история, друзья,
В архивной обнаруженная прорве.
Её не напечатать, счёл, нельзя.
42.
В мечтах

                Сергею Конникову

Всё было в этом Мире и удача,
И даже оглушительный успех,
Решались очень сложные задачи.
Искрились завистью глаза у всех

Вокруг толпившихся прохвостов злобных.
Был Конников талантливым во всём,
Сергей был почитаемый селом.
В мечтах и помыслах он безусловный.

Поэт и архитектор своевольный
С волнистой линией скупой судьбы.
Не выбирал дорог, путей окольных.

Он быстрой был приверженец ходьбы,
Но не мытарь Сергей и не раскольник.
Не выдержал за жизнь свою борьбы.
43.
Поведал как-то

              Станиславу Вторушину

Во всём я вижу истину воочью
И финиш беспокойства моего
Необоснованно-глубокой ночью.
Пегаса не жалея своего…

Поведал как-то Станислав Вторушин,
Журнальный исправляя новый юз.
Мне дал рекомендацию в Союз.
Ему, наверно, подсказал сам Пушкин.

Однажды веское замолвил слово
На дне Поэзии в градском саду
За юношу студента Башунова –

Зажёг он негасимую звезду.
И повторял подряд он снова, снова,
Зажжённые им звёзды на виду.
44.
Он обожал

                Владимиру Петренко

Любил галушки, сырники и гренки,
Политику он крайне обожал –
Зам председателя ЗаКэС Петренко,
Меня без записи он принимал.

Хоть и неистовым был коммунистом,
Бесперспективность всё же понимал.
Видать, как все он от вранья устал.
А будущее рисовалось мглистым.

Писал на заседаниях стихи
О пушкинской отваге при царизме.
А строки, словно конники лихи,

Описывали жизнь при коммунизме.
Расстрелы не считал он за грехи
В той революционной катаклизме.
45.
Летал орлом

                Геннадию Жирову

Пришёл Геннадий Жиров с “Волчьим гоном”,
В литературу со стихами он.
И так пошёл по ней легко с разгоном.
Он не любил в лесу считать ворон.

Летал орлом в стихийно-светлой буре
В Налобиху из Барнаула, где
Как будто обитатель на звезде
Поэт к своим примкнул в литературе.

Его талант отметил сам Кирилин –
Скупой на похвалы, его хвалил.
Поэт заметно с ходу окрылился

И в Барнаул спокойный зачастил.
Страдая от гонений, он не злился,
В тиши стихи писал и не грустил.
46.
Бросали

                Владимиру Казакову

Владимир Казаков всегда в размере
И не выходит в строках из него.
Он постоянно выдаёт премьеры,
Достойные таланта своего.

На Балтике служил как все Советам.
И Братскую он ГЭС боготворил,
О том Владимир часто говорил,
ГЭС выпестовала его Поэтом.

В него комки бросали часто грязи,
Но он держал судьбы своей удар.
И не терял с деревней милой связи.

И совершенствовал во всё свой дар.
И в поэтические вышел князи,
Из передряг житейских вышел свар.
47.
О премии

                Андрею Лушникову

В газете познакомились с Андреем –
И под его я критику попал.
И неопределённости все зрели.
О нём я рисовал всегда овал.

О премии Турецкого писал
Статью и книгу со стихами века.
Случилось, что не ждал от человека.
Он премию Турецкого снискал –

Подался в “Ликвидаторы” он водки,
Что частью премии всё той была.
По злому умыслу и шеф наводке

И в унитаз вся водка утекла –
Сатирику то сущая находка –
Газета, как обычно, налгала.