Семя жены

Мне снятся стены бревенчатых домов,
Где пляшут тени в ожиданьи боя.
Я не ищу ни отдыха, ни снов,
Я здесь стою — и это всё не с бойней.

Они крадутся в облике зверей,
В личинах тех, с кем разводил я споры.
Но свет во мне с годами лишь острей,
Я стал для них привычным, лютым спрутом.

Я помню: тишина. И вдруг — стекло
Взорвалось вдрызг. В проём вошёл лжесвет.
Глаза — провал, где свет не нёс тепло,
И встал столпом, упавшим с высоты планет.

Я взял его. Руками. В жёсткий хват.
Он хрипнул. Вздрогнул. Потяжелел. Затих.
Глаза налились тьмой. Последний яд.
И я считал конвульсии. Он стих.

И только он затих — она вошла.
Откуда? Из угла? Из пустоты?
Я глаз не поднимал, но понял: шла
Ко мне. Я заслонил. А ты? А ты?

Но волны не ушли. Они всё шли
Из стен, из щелей, из-под темноты.
Я заслонил её. Мы не взошли
В тот свет. Мы здесь. Мы — это я и ты.

Я не ищу покоя. В этой тьме
Я знаю цену каждому пожару.
Они хотят оставить след на мне,
Но я давно не по зубам, не в паре с тварью.

Я не герой, я просто тот, кто встал,
Когда ломались те, кто был сильнее.
Я свет в себе, как факел, удержал,
Чтоб стать для тьмы — страшнее тьмы.