Красота

I.
Что ж, для иных вся красота твоя - зерцало,
и только отражает восхищенный взгляд.
Иных твои глаза вернее стрел разят,
и красота твоя для них - твоё забрало.

Иным в ней чудится суровость снежных гор,
что величавы, неподвижны, молчаливы,
и нежность томная от лебедей сонливых,
что очарует водной глади весь простор.

Иные говорят, она - непостоянство,
всё напуск, пыль, и шум, и смех, игра, азарт;
считает каждый, что его колода карт
окажется сильнее, чем твоё упрямство.

Иным она - всего лишь повод для греха;
они, увы, нам предоставлены в избытке,
и совести иным оставим мы попытки
их вразумить, пускай сейчас она глуха.

Иные в ней читают лишь судьбы укоры,
и рок, и вещий сон; предупреждение
о мимолетности того мгновения,
когда на вечность обращаем наши взоры.

И кто же я в той длинной череде глупцов,
кто красоте твоей решил определенье
дать; которого из лагерей же мнение,
надежд исполнившись, я защищать готов?


II.
Я на тебя смотрю, как смотрят на пожар,
уничтожающий бесстрастно всё живое,
как на безмолвные, беспечные прибои,
что щедро свою силу обращают в дар.

Смотрю, как узники - на облака, что плыли
над головами их в момент забвения,
как моряки в момент перед крушением -
на маяки и свет, на страсть волны под килем.

Смотрю, как тот, кто делает последний шаг
пред тем, как выбрать пистолет, а с ним и пулю,
как тот, кто, оказавшись в самом сердце бури,
не хочет больше покидать её очаг.

... так смотрят в небо восстающие из праха:
со смесью изумления, восторга, страха.