Ключ от счастья спрятан в тишине

Не суетись. Не зажигай свет в зале.
Дай комнате побыть самой с собой.
Мы столько лет, как корабли, бежали
за пеной, за приливом, за гурьбой
забот невзрачных. Надо было в руки
взять эту тишь, как принимают дождь,
когда к земле летит, спасаясь от разлуки,
прильнёт к лицу он, унять пытаясь дрожь.
Повсюду шум. Он выдохся и стёрся,
как старый грим с усталого лица.
А счастье вот: в саду, там, где закат растёкся,
где капли бьют о дерево крыльца.
Оно не в крике. Не в витийстве спора.
Оно — как свет в бутылочном стекле,
как вечер, серый и немой, который
приник к окну, как занавес к земле.
Пойми: земля готовится к зиме.
Скворцы ушли. Последний лист, кружа,
Чертил по лужам, словно на письме,
где каждая строка — как грань ножа.
И если в этой остановке взгляда,
в продрогшем воздухе, где влага и тоска,
вдруг различишь, как сердцу сердце радо —
То знай: не надо больше ни глотка
из шумных рек, где жажду не унять.
И остаётся только лишь понять,
что ключ от счастья спрятан в тишине.
Не в той, что мёртвый сон, а в полной, звонкой,
где слышно, как растёт трава на дне
оврага, как бьётся пульс в такт с веткой тонкой.
В ней — дрожь земли и свет в ней на исходе дня,
и тот покой, что глубже всякой драмы,
когда, себя до капли истребя,
ты слышишь мир, как слышат Бога храмы.

Не бей в литавры. Не проси наград.
Дай тишине войти в твои ладони.
Она — тот сад, где яблоки висят,
налитые свинцом на тёмном фоне
грозы, ушедшей за гряду холмов.
Она — тот свет, что проливается с полотен медью.
В ней больше звонких слов,
чем в самом гулком и пустом столетьи.

И если вечер плачет за окном,
и ветер рвёт оборванные ставни,
и мир, как зверь, забылся чутким сном —
не бойся. В этом шуме ты неравный
лишь только ей, чьё имя — Тишина.
Войди в неё, как входят в воду с ходу.
Сорви покров. Там суть обнажена.
Там ключ к небесному восходу.

Июльский дождь, застывший на стекле,
и запах туч, и близость октября...
А ключ от счастья спрятан в тишине.
Она — всегда. Она бросает в мире якоря.
И просто дождь стучит по крышам,
смывает краски и смывает дни.
Меня, да и тебя, никто не слышит —
здесь просто тишина... её пойми.