Гнилое море

Две войны кровопролитных,
Два промерзлых ноября.
Дух свершений непосильных
Скорбью брезжит алтаря.

Не робей, за мной, Робяты!
Не потонем как тогда.
Я водил еще в двадцатом,
Не замерзли и тогда.

Вел по топям к перешейку
Тот отряд передовой.
Доходило, где по шейку,
Где топило с головой.

Вешки ставили с разведкой.
Нахлебались от души.
Где помельче  - ставил редко,
Была  темень, не взыщи.

Ну а дома душ семь малых.
На кого оставишь рты?
В ту гражданскую немало,
Кто отведал лебеды.

Сколько их тогда осталось
В топях ила Сиваша.
Слышишь стоны? Показалось.
То бойцов на дне душа.

Мы теперь идем повыше.
Немец знаешь, не дурак.
О гражданской тоже слышал.
Не отдаст плацдарм за так.

Ппша скребет антапкой,
Обжигая собой плоть
Прут ивовый из охапки
Неустанно стал колоть.

Ну и что гнилое море.
Я на Крым ходил не раз.
Соль, скотинку это ль горе
Знай прилив. И глаз да глаз.

Фрунзе верил, и вы знайте,
Орден лично мне вручал,
На плот легче налегайте,
Чтоб в конце не подкачал.

Берег чудится в кромешной
В предрассветной тишине.
Храп коней последом шедших
И ни звука от людей.

Две войны и сила воли.
Две войны и стон земли.
Двух могучих поколений
Одной родины сыны.

Всех довел до Перекопа.
Вновь осилил, да охрип
Уходя окликнул кто-то.
Как зовут тебя, старик?

Начались раскаты боя,
И в том зареве огня,
Не таясь стояли двое,
Черт знакомых не найдя.

Шел и я красноармейцем
За тобой тогда в ночи.
Как сегодня, в сорок третьем.
Отец, только не молчи.

Уцелеть опять, как прежде,
Вряд ли выйдет у меня,
Чую, есть лимит у смерти,
В два жестоких ноября.

Оглядел старик сурово,
Приобняв бойца, сказал:
"Хорони себя не скоро"
А перстами указал -

Вон херсонская губерня.
Там колхоз и дом родной.
Рано правишь ты обедню
Воротишься ты домой.

Сей рубеж ты брал однажды
Бог сберег, схранит теперь.
Брал один, и будет дважды
Только, братец, в это верь.

Отвернувшись, дед промолвил.
Напоследок что сказать?
Оленчук, Иван. Чтоб помнил.
Возвращайся, буду ждать.

И ушел один в пучину
Там где вздыбилась земля.
А другой побрел устало,
Где ждала его семья.

При колхозе жил садовник,
Доживая мирно век.
Не богач и не полковник,
Сильной воли человек.

Вехи доблестной эпохи.
Сила духа, соль земли.
Память крошится как крохи,
Что вершили, что могли.

Часто вечером с надеждой,
Там, где моря горизонт,
Смотрит он в закат как прежде,
Где звучал артою фронт.

Перед взором алым цветом
Вдруг окрасится закат.
Отражаясь в море светом
Не вернувшихся солдат.
.                2026.