Воланд Ч. 17. Бал у сатаны

(Поэма по мотивам романа М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита")

Там в одиночестве взрыдала
От боли ног, руки и плеч.
И усталая упала
При свете слабом сальных свеч.

Служанка верная Наташа
Опять её приподняла.
В струе кровавой ведьма наша
Преобразилась, ожила.

И вновь, пушинкою порхая,
Она над залом пронеслась.
Где раньше нежно вальс играя
Сидел оркестр, ныне джаз

Играют дико обезьяны.
Горилла мощный впереди.
Взъерошенные бакенбарды
И пушистые усы

«Дирижёра» украшают.
А в место палочки в руке
Дубиной мощной он махает.
Пред ним как будто не в себе

Две сотни обезьяньи морды.
Сидят макаки на плечах
У шимпанзе. А там гиббоны
С саксофонами в руках.

Но несмотря на эти буйства
Мелодия у них была.
И за подобие искусства
То Маргарита приняла.
 
Немного зал был освещаем
Мириадой  светлячков
И цветочною гирляндой.
А слабый россыпь лепестков

Из потолка не прекращался.
А не блистающем полу,
Как будто вихрь разыгрался
Зимой в заснеженном саду.

Там много тысяч танцевали
Все как один синхронных пар.
Стеной смести бы угрожали,
Коль перед ними кто-то б встал.

Чуть в стороне же, где фонтаны,
Народ неспешно отдыхал.
В вино, шампанское ныряли
И пьяным всякий выплывал.

Тут Бегемот повеселился.
Он что-то там наколдовал.
В коньяк вино вдруг превратился
В одном фонтане. Он вскричал,

Взъерошился, как перед дракой
И щучкой бросился туда.
А после вылез чуть поддатый,
Но весёлый, как всегда.

Отфыркался и облизался.
Ну а веселье дальше шло.
Но тут Фагот вдруг показался
И взял под руки её.

А Маргарита плохо помнит,
Что было дальше. Вот она
Сквозь кухню адскую проходит.
Где варились два котла.

В них целиком быки варились.
В вертелах жарились козлы.
Затем с Фаготом очутились
В подвалах темных. В них огни

Светильников во мгле горели.
Столы ломились от еды.
Царило буйство и веселье,
Что описать бы не могли.

А ещё отрывки были:
Медведи белые сидят,
Рычаньем грубым песни пели,
Затем плясали невпопад…

Ещё был фокус саламандры –
В печи сгорая, не сгореть.
И прекрасные гирлянды…
И вновь она стала слабеть.

«Последний выход, Королева!» -
Шепнул ей на ухо Фагот.
И в новь с Фаготом прилетела
В огромный зал. Там без хлопот

Был подготовлен королеве
Большой гранитный пьедестал.
Не танцевали и не пели,
А всякий молча лишь взирал.

Она встала на возвышение
И сразу полночь вдруг пробил.
Казалось, этого мгновенья
Она ждала с последних сил.

Явился тут больной хозяин.
В рубаху грязную одет.
Для бала был необычаен
Такой потрёпанный субъект.

На шпагу криво опирался.
И Азазелло вдруг предстал
Пред ним. А тот заулыбался,
Увидев, что такое там.

А там на блюде Азазелло
Держал главу. Она жива,
Хотя отсутствовало тело.
«Приветствую Вас у себя. –

Промолвил Воланд громогласно. –
Теперь же видишь, Берлиоз,
Что всё случилося согласно
Тому, чего я произнёс.

Как Вы же сами лицезрели:
Отрезали у Вас главу,
На заседанье не успели,
В квартире в Вашей я живу.

Всё это факты. Если честно,
То факт – упрямейшая вещь.
Но нам другое интересно.
Куда Вашей душе залечь?

Вы проповедник той идеи:
Бытие кончается тогда,
Когда сил тело, не имея,
Жизнь покидает навсегда.

Я рад Вам сообщить, любезный,
В присутствии своих гостей,
Которые пример полезный,
Что ошибались Вы в своей

Теории. Она напрасна,
Хотя солидна и умна.
Но есть теория, согласно
Которой да;руют всегда

Каждому по вере вашей.
А я же выпью кровь до дна
За вечное бытие. А чашей
Да будет Ваша голова!»

И голова та обратилась
В изящный череп в тот же миг.
И крышка черепа открылась.
Осталось жидкости налить.

И посмотрел тут вопрошая
Хозяин бала на гостей.
Искал как будто бы, взирая,
Кого-то важного. Быстрей

Фагот сказал: «Я слышал ныне:
Их здесь скрипучие шаги,
Как ели устрицы в гарнире,
Вино вкушали как они».

И тут явился барон Мейгель.
(Он милицейский стукачёк).
Как Абаддон лицом он бледен.
Во фрак, как все, был облачён.

Подумала тут Маргарита:
«Так Мейгель тоже значит мёртв».
Но вскоре было то раскрыто.
Заговорил тут Воланд вновь:

«Приветствую, любезный Мейгель!
Рекомендую господа!
Сей господин был так любезен,
Что позвонил прямо сюда.

Работая экскурсоводом,
Свои услуги предложил.
А я, ну просто мимоходом,
Сюда на бал сей пригласил.

Но ходят гнусные сказания,
Что якобы он есть стукач.
Враги готовят воздаяние
И погибнет сей ловкач.

Не позже месяц как минует,
Его предаст старинный друг.
Ну что же?.. Ныне пусть ликует –
Избавлю от томленья мук».

Как Воланд речь свою закончил,
Так Абаддон в него взглянул,
Убрав очки и, между прочим,
Азазелло же стрельнул.

Забилась струйка крови алой.
Фагот подставил чашу в миг.
Рубашка стала вся кровавой.
И кровью череп был залит.

Подал Фагот его мессиру.
Он прикоснув её к устам,
Преобразился, будто силу
Какую-то в себя впитал.

Вмиг облачён он был в хломиду.
Стаял же бодр и здоров.
И он заставил Маргариту,
Чтобы попробовала кровь.

Её от слабости шатнуло,
Чуть закружилась голова.
В её ушах тут же шепнуло
Непонятно чьи слова:

«О не страшитесь, королева.
Та кровь давно уже в земле.
Где пролилась она, там дева
Виноград взрастёт себе».

И с закрытыми очами
Она тут сделала глоток.
Вернулась почва под ногами.
Пошёл по ней тепла поток.

Услышала, как будто звонко
Кричали где-то петухи,
Затем же марш играли громко
И песни пели соловьи.

Открыв глаза же увидала,
Что гости сделались вмиг в прах.
И склепом старым завоняло.
И вот она стоит в стенах

Берлиозовой квартиры.
Ну а фонтаны, лепестки
Как будто в воздух превратили.
Казалось будто бы огни

Сквозь щель дверную пробивались.
А здесь же рядом никого.
И Маргарита, озираясь,
Неспешно тут вошла в неё.