Евгений Онегин - Моё продолжение - Часть 2

ГЛАВА 9. ЧАСТЬ 2

XIII
Мгновенно с явью сон смешался:
Кого там принести могло?!.
Вдруг голос ключницы раздался -
От сердца сразу отлегло!
"Ах, это ты, Аксинья! Что же
Тебя привесть сумело?" - "Боже!
Мой барин! Вы ли снова здесь?..
О, право, полон мир чудес!
Я уж надеяться не смела
В свой век короткий видеть Вас,
Но вот настал сей добрый час!..
Да что ж я? Ведь уже стемнело,
А Вы с дороги голодны -
Быть может, потому бледны?..

XIV
Пойдёмте же со мной скорее,
Горячий ужин там готов!..
Года идут, и я старею,
Бояться стала холодов -
Здоровьице не то, что было...
А нонче мне вдвойне уныло -
Теперича все за одним
Уходят с жизни, кто любим!.." -
И так старушка щебетала,
Без умолку и невпопад.
Евгений был бы уже рад,
Чтоб, наконец-то, замолчала,
Как вдруг она сказала то,
Что как-то странно напрягло.

XV
Средь сельских новостей обычных
О том, кто умер, кто родил,
Меж сплетен разных жизней личных
Внезапно имя, что любил,
Сорвалось с уст Аксиньи. Разом
Увлёкся он её рассказом
О том, что в прежние года
Ходила Таня в дом сюда
И книги тут его читала!
Моментом вспыхнуло в груди:
"Что? Что, Аксинья? Погоди!
Вот здесь, прошу тебя, сначала
Сей эпизод мне повтори
И обстановку проясни!

XVI
Скажи мне, как это возможно,
Чтоб барский дом читальней стал?!.
Как всё же ты малонадёжна -
Я разрешенья ж не давал!
Недаром дядюшка бранился!..
Он, может, оттого и спился?!." -
И, стукнув кулаком об стол,
Онегин встал, был крайне зол!
К себе поспешно удалился.
Разгорячённый, сам не свой,
С тяжёлой мутной головой
И с мыслью: "Зря я возвратился -
Не обрести мне здесь покой!.." -
Он лёг, закрыв глаза рукой.

XVII
На утро, отдохнув с дороги,
Пригретый солнечным лучом,
Переключился он с тревоги
На то, что видел за окном.
А там в кустах сирени птичка
Кружилась, милая синичка,
И звонко пела песнь свою,
В которой слышалось: "Люблю!.."
Весна - в году пора рассвета!
Дыханье новой жизни в ней!
И сердце бьётся всё сильней -
С природой в такт уж жаждет лета!
Надежда теплится в груди
О лучшей жизни впереди!

XVIII
"Быть может, здесь, вдали от шума,
К природе ближе наяву,
Жизнь перестанет быть угрюмой,
И всё же сердцем оживу?"-
Так размышлял Евгений утром.
И, скажем прямо, это мудро:
Ведь каждый, обретя покой,
Способен расцвести душой!
В том нет помощника прекрасней,
Чем за природой наблюдать -
Она умеет доказать,
Что жизнь нисколько не напрасна!
А, замечая красоту,
Возможно победить хандру!..

XIX
В деревне слухи быстро ходят.
Тотчас же разнеслась молва
О том, кто был всегда по моде
Одет в былые времена,
О том, что он вернулся ныне,
По неизвестной им причине,
И что решил остаться здесь
И в их селении осесть.
Но так как слыл чудаковатым
Ещё с тех пор, как на оброк
Он заменил крестьянский срок,
К тому же был и хамоватым
С гостями, избегая их,
Ещё в ту пору дней лихих,

XX
То и сейчас никто особо
В друзья не метился к нему.
А после той дуэли с гробом
И вовсе дружба ни к чему!
Кто промолчит, а кто осудит,
Но, в общем, не стремились люди
Сближаться с тем, кто не такой,
Как все они с деревни той.
Но для Онегина их дружба
Нисколько не прельщала там -
Он был бы счастлив время сам
С собою проводить. И нужно
Добавить, что был даже рад,
Что знаться сами не хотят!

XXI
Шум новостной угомонился
Немного времени спустя.
Евгений наш остепенился,
Стал убеждённый холостяк,
Смирился с тем, что, наконец-то,
Нашёл своё по жизни место!
Устав скитаться, он признал:
"Души корабль на причал
Уж просится и, непременно,
Вот здесь покой он обретёт!
Вдали от суетных невзгод
Освобожу себя из плена
Терзаний и душевных мук
И разомкну страданий круг!.."

XXII
На сердце раны заживали -
Весна творила чудеса!
И облик Ленского ночами
Всё реже снился, унося
Вину, тоску, печаль всё дальше,
Чтоб своей жизнью жить без фальши,
Чтоб, успокоившись душой,
В итоге обрести покой!..
Прошло ещё совсем немного,
Как неожиданно в дверях,
Напоминаньем о грехах,
Стоял Зарецкий у порога!
Онегин, удивлённый тем,
Сквозь зубы процедил: "Зачем?!"


Рецензии
Не позорьтесь. Вам не место на поэтическом сайте. Сидите в своём телеграме. Облизывайте себе подобных недопоэтов. И не трогайте Пушкина. Он этого не заслужил. Потому что Пушкин — это хрустальный колокольчик, а у вас, Мария Сахно, получился чугунный утюг, которым этот колокольчик пытаются разбить.

Давайте разберем это клиническое графоманство, выдаваемое за продолжение «Онегина».

Во-первых, интонация. Пушкин гениален своей легкостью, воздухом, игрой. Его строфа — это не просто «стихотворение», это летящий разговор. У вас же, Мария, строфа — это натужное перетаскивание мебели. Каждая фраза скрипит, как несмазанная телега. «Мой любопытный ум решился / Найти дневник, что запылился» — это уровень школьного сочинения «Как я провел лето», только рифмованный. Ну боже мой. Татьяна у Пушкина — это глыба, русская душа, сказавшая свое бессмертное «Но я другому отдана и буду век ему верна». Это точка величайшего напряжения. А вы после этого пишете: «Теперь, эмоций сбросив пыл, / Вопрос: кто дальше и как жил?». То есть для вас кульминация мирового романа — это просто такой занимательный клиффхэнгер, после которого можно спокойно сесть и придумать сиквел про то, как Онегин поехал в деревню «отдохнуть от чар». Это называется «не слышать автора». Вы не продолжаете Пушкина, вы дописываете роман за дамочку, которая прочла краткое содержание и переживает за Евгеньюшка.

Ах да, детали. Вы вводите ключницу Аксинью. Пушкинской лаконичности — ноль. Аксинья у вас говорит: «Теперича все за одним / Уходят с жизни, кто любим!..». Это словарь не ключницы из пушкинской деревни, это словарь бабушки из сериала про «деревню». Зачем она понадобилась? Чтобы выдать экспозицию: «Ходила Таня в дом сюда». Потому что показать это художественно вы не умеете, приходится через рот статистки.

И наконец, главный грех. Онегин у Пушкина — «лишний человек», продукт эпохи, скучающий ум. В вашей интерпретации он превращается в сентиментального юношу, который бежит в деревню «остудить свой жар», а потом сидит и смотрит на синичку: «И звонко пела песнь свою, / В которой слышалось: "Люблю!.."». Мария! Онегин, который слышит в пении синицы «люблю» — это уже не Онегин. Это персонаж любовного романа в мягкой обложке. Вы опошлили образ.

Это не продолжение. Это фанфик, написанный человеком, который решил, что если умеет рифмовать «пыл» и «жил», то он ровня Александру Сергеевичу. Не ровня. Пушкин — это не раскраска, куда можно добавлять свои каракули. Пуштин — это национальное достояние.

Уходите в телеграм-каналы для домохозяек, там это оценят. А здесь, на литературном пространстве, — не позорьтесь.

Дмитрий Клеонов   05.03.2026 19:52     Заявить о нарушении
Благодарю Вас, Дмитрий, за такой подробный разбор моих строк! Мне приятно, что Вы уделили этому так много своего времени! Для меня очень ценно получать обратную связь от моих читателей!
Всего Вам самого доброго и светлого!

Мария Сахно   06.03.2026 15:22   Заявить о нарушении