Прошла гроза и город сделал вдох

Прошла гроза и город сделал вдох:
под козырьками — тесно, но светло.
Такси ползут, ругаются и глохнут,
и в небе видно белое крыло.

Асфальт парит, и пар ползёт по шинам,
по стёклам, по ладоням, по щекам.
По лужам пробегают вывески и лица,
Озоном пахнет и мостовым песком.

В соседней пробке всё-таки движенье:
сигнал — и кто-то всё же уступил.
Чужая злость, не видя продолженья,
в один короткий звук сорвалась — что есть сил.

И мне становится внутри теплее,
не от сигнала — от облачной воды:
она глотает шум, смывает с камня серость
и заметает под людьми следы.

Вот эта лужа держит в себе небо.
Остановлюсь у края, посмотрю.
И на секунду всё меняется местами:
Я наверху лечу, а небо — там, внизу.

Лежит себе на луже беспокойно,
и в нём — не город, а пустая даль.
Себя над ним я вижу без тревоги
вперед шагну, не зная, что сказать.

Потом продолжится: машины, светофоры,
маршруты, чеки, разговор, ключи.
Но где-то в шаге остаётся море,
куда стекают с зонтиков ручьи.