На перекрёстках памяти. Голубая бездна

Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ВСТРЕЧА С БАРРАКУДОЙ

Встреча с барракудой произошла на другом пляже. Я, также поохотившись у рифов, возвращался на пляж. На кукане рыбы было немного. Плыл я, ни о чём не думая, наслаждаясь движением в прозрачной воде, голубым небом и приближающимся берегом, покрытым за песчаным пляжем тропической зеленью. Но вдруг почувствовал, что кто-то следует за мной и рядом со мной.

Это была барракуда. В тот раз рыба на кукане была рядом со мной, привязанной к ружью для удобства и быстроты передвижения. Барракуда то приближалась к ней, то отставала или заходила сбоку. По мере приближения к берегу глубина моря уменьшалась, и хищница, чувствуя, что добыча от неё уходит, стала наглеть.

Она была готова ухватить рыбу прямо из-под рук. Мне жалко было отдавать её барракуде. Тем более, что скоро уже должно было появиться под ногами дно. Барракуда это чувствовала. Мне пришлось развернуться на 180 градусов и продолжать плыть к берегу спиной, держа ружьё перед собой и следя за барракудой.

Поводя им перед носом рыбы, стрелять я не решался, зная, что в этих условиях это бесполезно. Даже в спокойных обстоятельствах попасть в ловкую стремительную рыбу проблематично, а ранить её - значило вызвать её агрессию. Ружьё мне просто придавало духу, и я был готов выстрелить только в критическом случае.

Итак, в напряжении, спиной вперёд, я продолжал плыть, отгоняя от себя барракуду. Это казалось тягуче долго. Наконец через воду стало чётко проглядывать дно. Барракуда буквально стала набрасываться на меня с прижатой к груди рыбой. Я не давал ей приблизиться ко мне, манипулируя ружьём, буквально органически чувствуя её желание любым путём овладеть добычей. Но ей пришлось уступить. Ногами я почувствовал дно и, встав на него, обрёл твёрдую основу. В тот же момент барракуда исчезла, а я уже спокойно поплыл далее к пляжу.

ГОЛУБАЯ БЕЗДНА

Хочется отметить эпизод, не связанный с подводной охотой. Плавать в тропическом море в маске в зоне рифового пояса на глубинах, доступных наблюдению, большое счастье для человека, никогда ранее воочию не наблюдавшего подводного мира. Многие в одиночку даже могут этого устрашиться. Меня этот мир порой завораживал. Однажды на одном из кубинских пляжей я решил посмотреть море за рифами, за которыми дно резко уходит в глубину.

Напомню, что с юга в Карибском море острова Куба сравнительно близко от берегов проходит жёлоб Бартлет, где глубины достигают четырёх и более километров. Таким образом за рифами глубина резко увеличивается. Когда я решил заглянуть за рифы в открытое море, я поплыл через проём между ними.

Представьте себе прозрачную синь воды, пронизанную лучами солнца. Впереди, как в воздухе, всё чётко видно на большом, не менее 150 метров расстоянии. Тишина в ушах и нет ничего живого. Дно под тобой наклонно уходит вниз и вместе с этим таинственно темнеет синева воды, подчёркивая увеличивающуюся глубину. И хотя я плыву на поверхности, рассматриваю дно и окружающее пространство через стекло маски, возникает волнующее ощущение, будто уходящая вниз глубина затягивает тебя.

Лично у меня такое ощущение возникало в детские и юношеские годы, да и теперь, когда приходилось подходить к краю скалы над пропастью или не ограждённого проёма на колокольне. Открывающаяся высота и простор притягивают, обвораживают тебя, и возникает страх падения в открывшееся вдруг пространство. Без тренировки ты стремишься отойти от края пропасти. Вот и в море перед открывающейся бездонной, завораживающей глубиной, у меня возникало подобное волнение, хотя ничто не грозило.

Я как бы парил над этой чудесной голубой бездной, наслаждаясь своим всесилием. Но когда уже сквозь тёмно-синюю бездну дно не просматривалось, возникало реально чувство необходимости возвращаться обратно к берегу.

ВСТРЕЧА СО СКАТОМ

Но однажды, когда я ещё не думал ни о каких акулах и барракудах, а только наслаждался животным и растительным миром малых глубин, заплыв за рифы, где начиналась вышеописанная глубина, я встретился с одним из обитателей этих глубин.

Это был большой скат или манта, как его называют на Кубе. Он плыл из глубины, как большое одеяло углом вперёд прямо на меня. Я замер на одном месте и ждал, что же он намерен делать. Его размеры не позволяли мне и подумать, чтобы в него стрелять, но ружьё всё равно было у меня на изготовке.

Скат спокойно приблизился ко мне, и я мог хорошо разглядеть клюв на его носу и любопытные глаза, рассматривающие меня. Животное не проявляло агрессивности, сделало круг возле меня и спокойно уплыло, величественно помахивая угловыми боковыми частями тела, как крыльями. Я облегчённо вздохнул и поплыл обратно к проходу между рифами, чтобы вернуться на пляж.

МОЯ РАБОТА В УНИВЕРСИТЕТЕ

Работая в качестве преподавателя в университете Ориенте в 1967 - 1969 гг., я читал лекции по геологии месторождений и проводил полевую практику. Одновременно подготовил методическое пособие по поискам и разведке МПИ, в которое включены различные задачи, связанные с соответствующим курсом.

Внедрять в учебный процесс, как и проводить практику, помогали мне два кубинца-ассистента, которые впоследствии стали ведущими преподавателями и стажировались в Ленинграде в Горном институте. Ребята оказались способными, быстро схватывали материал и проявляли к нему интерес. Работать с ними мне было легко.

НАШ ОТДЫХ

Андрей на Кубе не скучал. Быстро освоился в среде детей наших специалистов и подружился с кубинскими ребятами. Он хорошо выглядел, загорел. Он постоянно забавлялся с нашей собакой Найдой, которая досталась нам после отъезда чехов.

Народ наш в коммуне, специалисты вместе с жёнами и детьми, жили дружно. Поводов для ссор не было. Несколько раздражал только ханжеский надзор за моральным обликом специалистов группы её руководителя. Он же был связующим группы с консульством, куда докладывал о состоянии дел и настроений её членов. Мы знали, что находимся под надзором, но это в общем-то нам не мешало. По праздникам устраивали общий стол, выпивали, пели песни, рассказывали анекдоты... В общем вели себя свободно и весело. Иногда в компании появлялись кубинцы из руководящего состава университета или командированные из посольства в Гаване.

О ЛЮБВИ И ВЛЮБЛЁННОСТИ

Тропический климат, буйство природы, солнце и море, а также весёлый нрав и привлекательность кубинских женщин вызывали среди “советиков”, молодых и приехавших без своих “половин” любовные желания. Некоторые сходились друг с другом, несмотря на запреты. Некоторые пользовались благосклонностью кубинок, в основном молодых девушек, обслуживающих постояльцев фамильяриса.

Обслуживание ограничивалось стиркой белья и уборкой. Расплачивались с кубинками продуктами, а иногда покупали им в закрытом магазине хозяйственные вещи, например, утюги. Но всё-таки такие связи среди наших специалистов были редкими. Серьёзно влюблялись друг в друга свои, о чём становилось известно в коллективе. Иногда влюблённые составляли пару, которая по возвращении в Союз не разрушалась. Тогда прежняя семья до поездки её члена на Кубу расстраивалась.

ПОЕЗДКА В ГАВАНУ

Новая, отличная от Союза жизнь, оказывала на всех различное, в большей степени благотворное влияние. Обеспеченная раскованная жизнь, работа по специальности, отличный отдых на море и в поездках на экскурсии по экзотическим местам восточной провинции - всё делало нас дружной компанией, где каждый раскрывал свои способности как мог.

Конечно, это не исключало мелких недоразумений, которые принципиального влияния не имели. Так быстро и незаметно пролетел первый год нашей жизни и моей работы на Кубе. Где-то перед отъездом в отпуск на родину в июле 1968 года мы втроём поехали на автобусе в Гавану, где Андрей должен был в русской школе доказать свою грамотность за 1-й класс, чтобы по возвращении в Ленинград поступить во второй.

Испытания прошли благополучно, хотя Андрюша очень волновался. Дело в том, что, по словам мамы, Андрей был настроен писать быстро, чтобы успеть справиться с заданием, и это на него сильно действовало. Но всё обошлось, и была получена нужная бумага. Сама поездка через почти весь остров по его длине тоже оставила интересные впечатления, хотя иногда казалась утомительной.

Продолжение следует