Июль задышит маревом над ГЭС,

Июль задышит маревом над ГЭС,

Где Енисей в бетонных берегах.
Бог в шортах и панаме (вот чудеса!)
Пойдёт гулять с мороженым в руках.
Он на Татышев заглянет, где суслики
Снуют в траве, не ведая преград,
И в этой летней, радостной республике
Почувствует: здесь каждый Ему рад.
Июль — макушка лета, жаркий зной,
В Солонцах сохнет бережный венок.
Бог посидит у Юры под сосной,
Чтоб тот в июле не был одинок.
Потом — в Тинскую, к бабушкам, к Марии,
Там сенокос, там пахнет скошенной травой,
И небеса — глубокие, живые —
Плывут над их смиренной головой.
А в августе... о, август — это Спас!
Медовый, Яблочный, и следом — Ореховый.
Бог принесёт корзину для всех нас,
Наполненную верой и успехами.
Он заглянет в Покровку, где плоды
В садах  налились соком красным,
И освятит труды и все следы,
Чтоб осень не казалась нам напрасной.
Он в августе проводит лето в путь,
Когда ночами станет чуть прохладней.
«Ты только, Красноярск, не позабудь, —
Шепнёт Господь в рубахе Своей ладной, —
Что Я в дождях сентябрьских и в снегу,
Я в каждом Качинском негромком всплеске.
Я вашу жизнь и память берегу,
Как блики солнца на оконном блеске».
Пройдёт черёд июлей и августа...
Но в сердце, где прописан вечный мир,
Не будет пусто, холодно и грустно,
Пока любовь — единственный кумир.
Бог подмигнёт: «Ну что, пойдём вперёд?
В сентябрь, в октябрь — в новый поворот...»
Ведь тот, кто помнит, любит и поёт —
Того Господь за руку и ведёт.