В красивой хрустальной маске

Я всегда знала,
что я была красива.
Моё лицо, мои глаза,
мои уникальные черты
моей внешности,
данной мне при рождении,
не давали мне ни
капли сомневаться в себе.

Но слова тех,
кто пытался меня
сравнивать с другими
и определить под
общие стандарты красоты,
заставляли сомневаться
в собственной уникальности.
Разваливались в общем
рушимом восприятии мира,
и он рушился
об иллюзию реальности,
созданную у них в голове.

В красивой внешней
хрустальной маске
мы ищем любви
и одобрения
со стороны других,
признания, получаемого
своей внешностью,
скрывая душу и сердце.

Нас измеряют
другими масштабами,
и каждый из
нас хочет соответствовать,
подгоняя себя
и в корне видоизменяя,
заставляя внутри
сомневаться в себе
и сравнивать себя с другими,
потому что так говорят те,
кому внушили рамки
общепринятого несоответствия.

Есть лишь прекрасные
бутоны, что очень долго
созревают внутри,
и когда их яркий
окрас распускает,
они догоняют тех, кто
внушал им обратное.
На цветение каждого цветка
приходит своё время раскрытия.
Сотни цветов, которые
так сильно не
похожи друг на друга,
но уникальны каждый
из них по-своему.

Я смотрела в своё
отражение сотни раз
и видела ту,
на которую мечтали
быть похожей сотни девушек,
восхищающихся моей внешностью.
Они восхищались не ею,
а моей уверенностью в том,
что я была прекрасна
по праву своего рождения.
Её мне внушил дедушка
с самого моего рождения,
который любил меня больше всех.

Для него я была
тем нежным пионом,
который расцветал каждый день,
чтобы однажды распустить
свои красивые, нежные лепестки,
чтобы однажды к ним
прикоснулись другие.
Сомнений в себе
у меня никогда не было,
пока страх несоответствия
не пытались привить и мне.

Она, как болезнь яда,
отравляет всё внутри
и ничего не оставляет живого,
лишь ядовитые корни,
которые будут отправлять
здоровые, чистые плоды бутонов,
которые успеют сгнить быстрее,
чем жизнь, которая так
легко и быстро закончится.

Все цветы со временем
увядают и теряют свой окрас.
Мы так быстро вырастаем
и заканчиваем своё течение жизни здесь,
отдавая свои семена другой жизни,
которая вырастет вместо нашей,
забирая нашу жизнь, которую
однажды мы подарим им.
И она заменит нас, и все наши корни,
которые прорастали внутри,
уйдут обратно в землю,
забирая тот уникальный цветок души,
который так быстро распустится
и завянет, когда придёт его время.

Это не даёт мне
зацикливаться на одной внешности.
Когда он однажды сказал мне:
«Ничего не вечно,
и всё, что было подарено однажды,
будет отнято в любой миг».
Ты больше не цепляешь,
ты ценишь то, что есть,
без сравнения, оглядки и зависти,
которая лишь также быстро угнетёт
и заберёт твою жизнь
от того внутреннего саморазрушения,
как яд, который пустит корни
по здоровым плодам,
убьёт тебя быстрее любой болезни.
Потому это мысль сама по себе болезнь,
которая может легко разрушить,
не дать сил восстановить себя заново.

Уничтожая всё вокруг, быстро умрёт.
Я видела множество красивых лиц,
и все они были уникальны.
Не было ни в одном из них схожести,
и в этом была многогранность их души.
В каждом отпечатке их зеркала,
в глазах, как отражение отпечатка их души,
в зеркале, в которое смотришь
и видишь окно в свою душу,
в глазах, которые узнают тебя сердцем,
услышат твою душу без слов.

Ты говорил мне, что мы
узнаем друг друга глазами,
которые понимают
и говорят громче слов,
которые мы храним
друг другу и не озвучиваем,
потому что боимся быть услышанными.
Оттого мы так часто молчим,
но смотрим друг другу в глаза,
потому что так часто что-то
очень сильно хотим сказать,
но внутренний страх прерывает нас.
И это молчание остаётся внутри —
быть раскрытым и увиденным.

Мы делаем шаг назад,
но по взгляду
ты поймёшь всё сразу.
В зеркале моей души,
где миллион историй
оживают в сердце
на твоих глазах,
и ты слышишь мой голос,
даже если ты
никогда его не слышал.

Слёзы скатываются с моих глаз
от тихого молчания в душе,
которое я пытаюсь раскрыть.
Но не все смотрят в мои глаза,
некоторые проходят мимо,
боясь посмотреть мне в глаза.
Но твоих глаз я уже не увижу.
Они были давно закрыты,
и твоё тело остыло,
когда я так и не смогла
к нему прикоснуться.

Холод в моей душе поднялся,
и моё сердце стало замерзать.
Лишь моё лицо, в которое
все смотрели и восхищались,
удерживала маска боли
с застывшими слезами,
которые остались заперты внутри
во льду души,
в красивой хрустальной маске.
Сердце, которое было разбито,
замёрзло полностью.
Одев на себя ту холодную маску души,
она слилась с её лицом полностью.