Сожаление

Я поражаюсь мрази человечьей,
И как легко та мразь склоняется ко злу,
Стремясь ко власти, жизни вечной,
Ну или хотя бы к золотому санузлу.
Я удивляюсь твари человечьей,
Рождён кто с ложкой золотой во рту,
Кто верит, что он чист и безупречен,
А к остальным относится как к грязному скоту.
Кто верит, что его-то кровь от всех отлична,
И потому смотреть он может сверху вниз.
Что копошатся там внизу? Всё безразлично.
И важен только собственный каприз.
А раз каприз ведёт к уничтоженью
Хоть одного, хоть тысячи - не важно то число
Коль к выгоде ведёт или поднятью настроения.
Какая разница, кому не повезло?
И дела нету до смертей, до боли
И до беспомощных ребёнка слёз.
Их дело кормом быть - такие у них роли,
Лишь бы пиар красиво преподнёс.
Я поражаюсь гниде человечьей,
Способной на ребёнка палец хоть поднять,
Я поражаюсь дряни человечьей,
Что может гниду покрывать иль оправдать.
И дело вовсе тут не в наказании,
И даже не в неотвратимости его.
Но как здоровое и взрослое сознание
Своей бесспорной целью может выбрать зло?!
Нет, эгоизм обычный я могу понять,
Что в соревновательном движеньи к цели
Соперников готов безжалостно топтать,
Рискуя сам упасть в этом безумном беге.
И жертвы могут быть, но такова игра,
Что игрокам навязана безумным веком,
Хоть правила её, конечно, уже поменять пора,
Но в ней хотя бы можно оставаться человеком.
Но человеческая гниль, которой дано больше, чем другим,
Дано просто по праву нарожденья,
Иль даж во временное пользованье, чёрт с ним,
По большей части вызывает отвращение.
Ведь кому больше дадено, с того и выше спрос,
Но им ответственность брать на себя неинтересно.
А вот вниманье, поклоненье и бездарный света лоск!
А тараканов замечать тем небожителям невместно.
И нет, я не наивен и не глуп.
Слепым бить зрячего - большое заблужденье.
Просто опущены бессильно миллиарды рук,
И это вызывает сожаление.