про проститутку, хэллоуинский костюм..

мой хэллоуинский костюм - мёртвая старуха в коричневом паричке, лилит, которая в девяносто шесть лет так и не сумела расстаться с образом изнасилованной отчимом пятнадцатилетней прелестницы и отошла ко господу, уставившись расширенными зрачками в свои надушенные "красной москвой" мечты.. - какие? - да не всё ли равно.. я работала проституткой, в моей квартире жил рыжий кот феликс, я услышала это имя в рекламе и остатками филологической памяти проассоциировала его с недоступным мне счастьем поглощения корма и наблюдения за сидящими на проводах воронами, божественного спокойствия, приятных сновидений, которые плавно перетекают в комфортные будни, мне же снилась разная чушь, например, как акакий виленович, самый пожилой и постоянный из клиентов, встаёт из гроба, достаёт член и трётся им о лист моей любимой диффенбахии, потом он вытаскивал из задницы бланжевого глиста размером с хорошего питона и хохотал так, что тряслись стёкла моей хлипкой халупы, я просыпалась в холодном поту, успокаивалась, видя мирно посапывающего на соседней подушке феликса, и шла заваривать чай, заварку раз в две недели дарил мне акакий виленович(у его брата, был, кажется, магазин), он ставил её на стол и описывал, целуя кончики пальцев, элитные сорта ассама, изысканнейший из которых, по словам а. в., съел и высрал слон, я предлагала снабжать меня чем попроще, а лучшее оставлять детям - своим или чьим угодно, он нехотя соглашался, снимал штаны и стоял, о чём-то задумавшись, минут десять, знаешь, говорил он, я так привык к тебе, занимаясь с тобой сексом, я словно погружаюсь в радужную воду, вспоминаю, как в детстве подглядывал за сестрой, писающей у жасмина, ко мне возвращается былая резвость, это чубушник, прерывала я, я уже раз тридцать слышала про весёлую, звонкую струйку и маленькую родинку у копчика девочки, потом мы плелись в спальню, где он шептал мне на ухо всякие мерзости, а я переносилась воображением в жаркие страны к разноцветным рыбкам и розовым какаду инка, золотистое солнце обжигало мне плечи, я бежала по кромке прибоя, отпечатывая цепочку следов на песке, которую лениво, но методично стирали тёплые волны, ах, нет, это акакий виленович лижет мне пятки, я поднимала взгляд на сделанную из перьев бабочку, приклеенную к люстре, и меня охватывала невыразимая грусть, сколько лет я проживу, думала я, что ждёт меня впереди, не лучше ли в минус двадцать отправиться лес, обожраться там снотворного и заснуть под высоченными соснами, качающимися в звёздном аквариуме, весной, когда сойдёт снег, мой труп обнаружат грибники, дедушка и внук, после чего мальчик начнёт писаться по ночам, его поведут к психоаналитику, и любезный шарлатан найдёт у него эдипов комплекс или похожую ерунду, а мне уже будет всё равно, все горести мира растают, как прозрачные, длинные сосульки, которые мы с подружками сбивали снежками с крыш после уроков, мне не нужно будет заботиться о хлебе насущном и оплачивать коммунальные услуги, что обещает бОльшую свободу и лёгкость, чем смерть (?), боже мой,, я одновременно чувствовала щеками струящиеся по ним горячие слёзы и п13дой - как акакий виленович кончает в презерватив, представляешь, какие красивые бы были у нас дети, мурлычет раскрасневшийся а. в., я с сомнением гляжу на нависающий надо мной мясистый, с бородавкой нос, но ничего не говорю, ведь молчание - золото, особенно когда ты не берёшь деньги вперёд,