Прошлое

Анат ссыпался по трапу во всём в сиянии своей молодой безудержной энергии.
- Ма, представляешь, сейчас стоял на носу, а ,прямо по нашему курсу, разошлись встречными белая яхта "Королева Солнца" и ржавая подлодка Щ-721! Жаль, даже простенькой камеры с собой не было. Классный был бы кадр!

Тавигч улыбнулась одними глазами, едва сдерживаясь, чтобы не потрепать сына по короткому ёжику темных волос. Сын, всегда сдержанный и рассудительный, был сейчас особенно похож на себя - прежнего, ещё не пережившего потрясений и тревог взрослой жизни.

***
- Ма, что это за машина?
- Пойдём, подойдем ближе и вместе прочтём, что на ней написано. Только ты обязательно запомни, чтобы знать ответ, даже когда меня не будет рядом.
- А так разве может быть?
- Конечно. Ты вырастешь, станешь взрослым и самостоятельным. Будешь успевать туда и обратно, пока я буду собираться только туда.
***

Анат роется в лежащих на столе листах схем, выбирает нужную и, быстрым жестом приобняв её за плечи, испаряется. Звук шагов стихает постепенно. А Тавигч остаётся слушать равномерный гул техники.

Тумблеры и диоды давно сняты с производства, новые корабли "бороздят просторы", и только судно, многократно менявшее имена, ставшее её судьбой, остаётся всё в том же виде. Тавигч вспоминает, что сначала было название столицы братской республики, потом фамилия политического деятеля, адмирала. Потом... Что было потом?

***
После очередной командировки Тавигч попала в цепкие лапы местного форкосигана. Казалось, он испишет целые тома о том, что стоит упоминать в открытой переписке, какие документы должны сдаваться в Первый Отдел, что можно помнить, выходя из проходной. Тома займут уходящие за горизонт книжные полки и будут соперничать по весомости с трудами самой Лоис.

Обошлось. Спасло то, что Николос сам в это время почти не возвращался домой, он был нужен НИИ, его надо было оставить на "заказе" в других широтах и другом корабле. Именно тогда Анат начал шутить, что у него есть "пама" и "мапа", которые никогда не встречаются вместе под одной крышей.

Встречались всё-таки. Какой это был праздник! Хотелось купить кальмаров, осьминогов и мидий для салата. Сколько бы не болтались в море, морской коктейль всегда был дома в чести.

Хотелось пригласить друзей, выйти с ними в соседний лес на шашлыки. Время года значения не имело. Было важно, что они все были вместе в те короткие встречи. Дети с одинаковым восторгом съезжали и с песчаного обрыва, и с ледяной горы. Можно было нарядить сосну и объявить её ёлкой. И, конечно же, шутить о том, сколько пельменей уместилось у дяди Викта "от сих до сих".
***

Время вахты подходит к концу, понимает вдруг Тавигч. Здесь, в глубине корабля, на седьмом уровне, без иллюминаторов, сложно  отследить, какое время суток за бортом.

Сейчас  появится Гарр. Этот "потомок укумбийских пиратов с огнем поэта в глазах" просто посмотрит на нее, даже не перешагнув через комингс. Впрочем, он здраво оценивает свои возможности стать "слоном в посудной лавке" и неуместность проявления более, чем дружеских чувств.

Можно будет доложить ему: "Вахта прошла без происшествий", - подняться с места, уступив его Валру, который тенью вынырнернет из-за плеча друга и командира. Несколько взглядов на приборную панель вместе со сменщиком подобны телепатической связи между членами одного клана. Их достаточно, чтобы передать наблюдение.

Теперь наверх. Всё ещё гибкой и проворной фигурке до сих пор хватает сил легко взлететь по трапам к рубке. Не то, чтобы Тавигч так уж стремилась подчеркнуть своё превосходство над вечно влюбленным в неё другом юности. Просто память о его предательстве толкает её вновь оказаться хоть на одну ступень выше него.

Здесь, вровень с самолётами и вертолетами, она ещё раз убеждается, что восходит солнце нового дня, что жизнь продолжается. Да, жизнь странная и противоречащая логике. Но она есть. И есть люди, которые ей дороги.
Даже если в другом мире они давно ушли за грань. Или живут совсем другими делами и помыслами

***
Когда ребята впервые  предложили ей выйти на палубу авианосца погулять, Тавигч ощутила себя обманутой. Ей представлялось, что парни шутят над новичком да ещё и девчонкой. Как такое возможно? Там же взлетают и садятся крылатые машины! Поднимают ветер своими винтами.

Оказалось, что гулять можно точно также, как по проспекту в городе. Вот только нет домов и деревьев. Или наоборот, можно вообразить, что тут сплошные дома и деревья, созданные, к примеру, сумасшедшими зодчими Малдо Йоз в форме застывших птиц цвета металлик.

А если налетит дождь, то можно гулять в ангаре. Там, конечно, сложно увидеть рассвет и вдохнуть океан, зато одежда останется сухой. И места для моциона перед вахтой или сном хватит всем желающим.
***

Тавигч улыбается солёным брызгам и своим мыслям. Теперь можно зайти в
кают-компанию. Щи на завтрак, возможно, не самая лучшая диета, особенно с рыхлым белым безвкусным хлебом, но что поделать, если корабельная печь выдаёт только его? Матросов в этом точно не стоит винить. На столах есть соль, горчица, красный и черный перцы. С такой приправой удаётся убедить организм, что у него и в этот раз изысканная трапеза. Теперь можно и в койку.

На чём прервало её воспоминания появление Гарра? Когда сломался весь отлаженный механизм большого флота большой страны? Какое событие подкосило тогда многих?

***
Тавигч никогда не вдавалась в политику. Да и дефолт обошёл стороной их с Никосом. Сообщение, что авианосец распилили на металл, было потрясением. Представить на минуту памятные палубы, шпангоуты и стрингеры бесформенными глыбами было выше её сил. Но она не сдалась.

Чем только она не занималась, чтобы поддержать мужа, нашедшего себя в авиации. Готова была торговать, шить, вязать - лишь бы он понимал, что может отдохнуть, сделать перерыв, отставить в сторону груз срочной работы.

Каждый раз казалось, что ещё чуть-чуть, ещё немного - и они справятся, поймают второе дыхание, начнут новую счастливую жизнь.

Не срослось.
***

Вот и третья палуба: гальюн, душ за выгородкой, каюта. До следующей вахты надо успеть вздремнуть, даже если не удастся поспать по настоящему. Прежде, чем отключиться, Тавигч привыкла заказывать самой себе будущий сон. Она уже стала опытным мастером личных снов, способным проработать до осязаемых деталей каждое событие, место, предмет.

***
Не срослось. Приговор Никосу вынесли врачи. Полтора года он доказывал себе и окружающим, что ему всё ни по чём. Продолжал работать, мастерил что-то  по дому, учил сына перенимать с рук на руки мужские дела...

Анат смотрел на отца, боясь спугнуть шаткое равновесие его жизни. Даже наши слишком громкие шутки вызывали желание защитить Никоса от моих нападок. Сын прижимал руки к груди и просил: "Родители, не ссортесь!" А мы и не ссорились. Мы пили до дна отпущенную нам чашу совместной жизни.

Именно тогда сны стали её отдушиной, жизнью, более реальной, чем окружающий мир.
***

Голова коснулась подушки. В этот момент море вздыбилось и швырнуло корабль, словно маленький ботик - родоначальник русского флота, вышедший из Плещеева озера на простор Тихого океана.