Легенда о Богине Льда

Она пришла к нему на край света.
Там, где ветер рвёт облака в клочья,
Где даже камни плачут от одиночества.
— Я люблю тебя, — сказала Богиня Льда.

А он — Бог Ветров — посмотрел сквозь неё
И ответил:
— Я люблю другую.
И ушёл.
Ветер — он такой.
Его не удержишь.

Она осталась одна.
На краю света.
И внутри неё что-то треснуло.

Она вернулась в свою цитадель.
Села на трон из молчания.
И поняла: эта боль не уйдёт.
Её слишком много.
Она заполнила всё — от горла до самого дна.

И тогда Богиня сделала страшное дело.
Отделила от себя обиду, ненависть и боль.
Вынула их из груди —
Тягучие, чёрные, живые.
Смешала с ветром, что ещё хранил его запах,
С морозным воздухом, где ещё жило его имя.

И в омерзительном акте творения,
В партеногенезе тьмы,
Она оплодотворила себя сама.

Так родились трое.

Первый вышел с ножом из сосульки.
Он точит лезвие и шепчет:
«Ты сама виновата».
Второй родился с плёнкой вместо глаз.
Он крутит одно и то же:
«Я люблю тебя» — и тишина в ответ.
Третий просто смотрит.
У него нет лица.
Только ожидание.

Она смотрела на них —
На свою боль, на свою обиду, на свою ненависть —
И не могла полюбить.
Потому что как любить то,
Что родилось не из любви,
А из проклятой утробы отвергнутой?

Они были без души.
Химеры.
Она хотела их обнять — и не могла.
Руки не слушались.
Сердце молчало.

Тогда Богиня возвела ледяную цитадель.
Высокую. Холодную. На веки вечные.
Заперла себя и троих внутри.
Чтобы никто не вошёл.
Чтобы она сама не вышла.

И теперь они там.
Вчетвером.
Она и трое, которых родила из своей боли.
Которых не может полюбить.
Которые не могут уйти.

Иногда ветер задувает в щели.
Приносит его имя.
И тогда лёд трескается.
На миллиметр.
На секунду.
И трое оживают.

Первый точит нож острее.
Второй крутит плёнку громче.
Третий — он просто смотрит.
Ждёт, когда лёд сомкнётся совсем.

А она сидит на троне.
И повторяет одно слово.
То самое,
Которое он не принял.

Говорят, она до сих пор там.
В ледяной цитадели.
С троими, которых родила.
Которых не смогла полюбить.
Которые — это она сама.

А он летит дальше.
Ветер — он такой.
Ему всё равно.

Только иногда,
Пролетая мимо,
Он чуть стихает.
На миг.
На вздох.
И лёд трескается.

По миллиметру.
По имени.
По боли.