всему свой срок

Всему свой срок,
своё предназначенье.
Уплыть за семь морей
или не сметь переступить порог.

Презренье и несмиренье духа,
страх бесстыдства,
аллеи жестов, где цветут мечты,
стесняющий дыханье миг.

Самоубийство. Бегство. Отреченье.
Монтекки, Капулетти и забвенье.
Судьба-хирург со скальпелем в руках.

Ты не актёр,
ты роль, давно привычная,
в придуманном мире злой реальности.

И если б смерть сулила пробужденье,
крещендо монотонности и страха,
я рассказала бы о том, что знаю,
и меж пейзажей
бродила ветром по холмам,
вдыхая влажную филигрань дождя.

В глубине заброшенного сада,
на чердаке, в пыли,
хранится память,
растенье истины, падчерица Бога,
венчавшего на царство ночь.

И все идеи, подсказанные тучей,
обрывками тумана, звёздным небом,
всё повторяют сон,
безрадостный, как хмель,

где жизнь подобна озеру среди цветов,
где музыка голодного
окружена сияньем,
где множество планет
и грустный беспорядок чувств.

И оттого, что я смотрю,
преображается вселенная,
и лунный свет вплетает в синеву
самшитовые изгороди, олеандров строй
над узкой улочкой, рельефной и скупой.

И, словно в зеркале,
в них отражается мой дух,
мои воображаемые друзья,
чьё общество, как крылья чаек,
наводит мысли о грозе.

И там есть остров,
поросший тростником,
печали заповедник.

Как будто просишь луну в придачу
и не знаешь, как её достать.

И лишь читая,
становишься свободным.

Корона и мантия оставлены на плитах,
и лишь величие на лестнице парадной.
Ты пилигрим,
последний свой обол
дающий нищему.