Обмен с путешественницей во времени ч. 4

Обмен с путешественницей во времени ч.4

   Мы с Анной падали, кувыркались и летели в хрустально-холодном воздухе. Воздух  казался ледяным на вкус, точно рано весной, в марте, но радости по этому случаю у меня не было.   
    Далеко  внизу,  прозрачным стеклом застыл летний день, время там понемногу склонялось к вечеру.  Неясная мне сила настойчиво влекла  нас с Анной вверх, в сторону, навстречу редкому облаку и  белый пар осторожно раступался в стороны, уступая дорогу.
   Анна летела впереди, она обернулась пару раз, я заметил тревогу в ее глазах.
Красноватый свет затопил  черту запада и понемногу просачивался в город, зажигая занятые им улицы и скверы. С высоты птичьего полета было видно, как высотные здания растягивают под нами резиновую черноту тени.
Конечно мне не терпелось спросить:
"Подождите, Анна, объясните, что это значит? Я похищен вами?"
Анна молчала, ветер вихрем бился вокруг нас, разговор был невозможен. Стоило открыть рот и ветер пробовал проникнуть внутрь.
И все же, я был благодарен Анне, она спасда меня, подхватив на лету, когда я падал вниз, а крик застыл в моем горле.
За пределами города мы понемногу снизились. Голубь ударил меня в бок своим телом  и полетел, теряя перья в сторону серым комком.
    Анна обернулась ещё раз и указала рукой то место, куда нам приземлятся. Одноэтажное здание, вольготно расположилось в быстро сгущавшейся полумгле вечера, оно занимало обширную территорию, равную двум, или даже трем стадионам. Людей и животныхвидно не было, лишь несколько птиц, кажется голубей, поднялось в воздух при нашем приближении.
   Анна развернула в сторону небольшой, размером с томик скучной прозы   аппарат, за который она крепко держалась,  мы стали снижаться. Дома пригорода, улицы и скверы побежали навстречу, я почучаствовал вкус лета, запах скошенной травы и всеобщего сонного покоя.
Инстинктивно опасаясь высоты и падения , я закрыл глаза и упал на поляну прямо под ноги Анны.
Мысль моя тут вернулась несколько вспять, я снова  переживал обстоятельства моего недавнего  побуждения.
    Тогда, вдруг и разом десяток, а то и больше голосов заговорило,  перебивая друг друга, множась эхом, хохоча и ссорясь в моей несчастной голове- "Ты жив? Ты здоров?- Ты счастлив?-  Ты в одном поле с нами. - Мы дышим одним воздухом...- Кто ты?- Что делаешь здесь? Что будет завтра? -Ты счастлив? -Нет, скажи нам, ты счастлив?"
-Я счастлив. Не кричите. Хочу спать. Я устал! Прошу, отставьте меня! Дайте выспаться!- Отвечал я голосам.
 "Может это кричит здешний бог? Это он  хохочет на сто голосов?"
 Я попытался  отмахнуться от голосов, но оказалось, правая рука отказывается мне повиноваться.
Я открыл глаза и теперь видел, что
кто -то светит мне в лицо фонариком. Казалось свет истекает из длинного пальца, склонившейся ко мне и неразличимой мне фигуры.
     Свет был бело- голубой. Я собрался с силами и оттолкнул палец, он был  металлическим, холодным и гладким на ощупь. Склонившийся надо мной отпрянул и "Мое собственное я" казалось, вернулось ко мне окончательно. Я находился в просторной, светлой комнате, полной светом и ничем другим. Гостиница с Анной,  август, сохнущие тополя, регулировщик с палочкой, все исчезло, не оставили в моем настоящем и следа. Может  Анна пропала, переступив мою черту обморока?
   Я оглянулся, свет в комнате истекал отовсюду- с потолка, стен, с пола. Окон и каких- то дверей я не заметил.
Кроме меня в комнате находился уже знакомый мне Пьер, оказалось, это он светил мне в лицо своим металлическим пальцем, но говорить одновременно десятком голосов, он явно не умел. Пьер молчал.
-Это вы, Пьер! Какая  встреча!- Сказал я, но тот даже не улыбнулся в ответ, он сосредоточенно застегивал что - то на своем комбинезоне, бывшем ослепительно белого цвета. Возможно, он прятал в карман свой металлический палец, который я отталкивал.
"Видно, здесь практикуют стирку каждый день!"- думал я, оглядывая белый комбинезон Пьера и сказал, уже в слух дабы расшевелить застылость молчуна:
- Пьер, где Анна? Рассматривает наверно, все приобретенное?
Пьер молчал. С таким же успехом я мог разговаривать со стеной.
    Пьер сворачивал свое присутствие у меня на глазах, собрался  уйти, это я понял, по тому, что клапан комбинезона был закрыт, а взгляд, избегая меня упёрся в пустую стену. Ещё минута и тот готов был покинуть меня. Большая лысая голова блестела матово, равнодушно возвышаясь над стерильным комбинезоном.
   Тут уж, я заторопился, подошёл к Пьеру, хватал его за руки, слова мои тороплись излиться прочь и следовали друг за другом, язык не успевал открывать им калитку, чтобы выпустить на волю. Все напрасно.
-Пьер, скажите, что случилось? Я похищен вами? У меня  нет денег, Пьер. Сообщаю вам, выкуп за меня платить некому...
Кто же вы с Анной, черт вас побери?
Пьер был нем. Язык свой он видно отвинтил вместе с пальцем.
Пьер отвернулся от меня, осторожно отвёл в сторону мою руку, которая видно мешала ему и подошёл к стене. Затем просто, точно это было естественно, вошёл  в саму стену и был поглощён ею без остатка. Минуту спустя и я подойдя к стене, прижавшись к ней боком и оказался выброшен  в пространство.
Я падал вниз, около белой, блестящей на солнце стены, ногти мои тщетно царапали гладкую поверхность, кусочки ногтей отлетали прочь. А потом меня поймала Анна.
  Анна появилась снизу, казалось от самой земли, бывшей слишком близко. Мы взлетели вверх и сверкающие стены охотно поплыли вниз.

2.2026.