Божественная комедия Чистилище Данте Песнь 15

Светило дня вершит свой долгий путь,
По небу катится, не зная остановки.
Осталось времени совсем чуть-чуть,
Мы шли вперёд без страха и уловки.
Там был закат, а здесь царила ночь,
И солнце било прямо нам в глаза.
Никто не мог в дороге нам помочь,
Слепила нас небесная гроза.
Я поднял руки, как надёжный щит,
Чтоб уберечь лицо от ярких стрел.
Неведомый огонь вдали горит,
Я на него смотреть уже не смел.
Как от стекла луч прыгает назад,
Взмывая ввысь по линии прямой,
Так поразил меня небесный взгляд,
И я глаза закрыл перед бедой.
Я вопрошал: «Отец, скажи на милость,
Что ослепило так мои глаза?
Светило в небе ярко засветилось,
Иль надвигается на нас гроза?»
Он произнёс: «Не бойся ослепленья,
То вестник свыше путь нам указал.
Пройдут твои тревоги и сомненья,
Увидишь то, что раньше не видал».
И светлый дух велел идти смелее,
Ступать по скалам, не смотря назад.
Там склон горы становится ровнее,
И каждый путник будет только рад.
Звучали гимны, славя нашу силу,
Мы шли вдвоём на самый пик горы.
Я обратился к старцу, как к светилу,
Чтоб тайны знать до будущей поры.
Я размышлял: зачем такой запрет
Романский дух в беседе помянул?
И я спросил, надеясь на ответ,
Пока мой разум в мыслях не уснул.
И он ответил: «Зная тяжесть зла,
Он хочет нас от скорби оградить,
Чтоб зависть наши души не сожгла,
Чтоб мы могли в покое вечном жить.
Пока вас манит только суета,
Где каждый ищет выгоду свою,
В сердцах зияет злая пустота,
И зависть держит вас там, на  краю.
Но если б к небу вас звала любовь,
Стремясь познать величие творца,
То страх бы не тревожил вашу кровь,
И радости не виделось конца.
Чем больше душ сольются в слове «наше»,
Тем больше света каждому дано,
Тем жарче пламя в благодатной чаше,
Где всем испить спасение суждено».
«Но жажда знаний только возросла,
И стала крепче, чем была досель,
Сомнений тьма мой разум оплела,
Как в зимнем поле снежная метель».

Спросил я старца: "Как же так дано,
Что благо делится на всех одно?
И чем нас больше в этой стороне,
Тем мы богаче кажемся вдвойне?"
И он сказал: "Твой разум видит мрак,
Земная мысль тебе сегодня враг.
Но Благо высшее не знает мер,
Оно для всех сияющий пример.
Оно к любви стремится горячо,
Как солнца луч ложится на плечо.
И чем сильнее в сердце этот жар,
Тем больше ты получишь светлый дар.
Чем больше душ спешит на этот зов,
Тем крепче сила истинных основ.
Они как зеркала несут лучи,
Сверкая пламенем в густой ночи.
Но если речь моя не лечит боль,
Дождаться деву светлую изволь.
Она ответит на любой вопрос,
Чтоб ты очистился от горьких слёз".

Я молвил: «Мрак развеял ты во мне»,
Но вдруг мы в новый круг перешагнули.
Я замер, словно в необычном сне,
Видения меня в свой мир тянули.
Я видел храм и множество людей,
И мать вошла, полна святой печали.
Она сказала: «Мальчик, пожалей,
С отцом тебя мы в городе искали!»
Едва умолк её печальный стон,
Исчезло всё, растаяв без следа.
Другая дева вышла на поклон,
Её терзает гордость и беда.
Она взывает: «Славный Писистрат!
Ты властелин, чьё имя так велико.
Пусть тот наглец получит сущий ад,
Кто дочь обнял без страха и без крика!»
Он был сама любовь и доброта,
И отвечал без гнева и упрёка:
«Кого спасёт жестокая черта,
Когда вокруг так много зла и рока?»
Потом я видел страшную толпу,
Она камнями юношу губила.
Кричали люди, выйдя на тропу,
И злоба их сердца поработила.
А он упал, предчувствуя конец,
Но поднял взор к небесному чертогу.
Молил, чтоб их простил благой отец,
И боль свою он доверял лишь Богу.
Когда мой дух очнулся ото сна,
Я понял смысл видений этих странных.
Мой мудрый вождь спросил меня сполна:
«Зачем бредёшь в сомнениях туманных?
Ты долго шёл, совсем закрыв глаза,
Как будто хмель сковал твои движенья.
И покатилась по щекам слеза,
Оставь свои пустые сновиденья!»
«Мой мудрый вождь, когда б ты только мог
Понять, зачем я в странствии устал,
Я б рассказал, как сильно изнемог,
И почему так медленно шагал».
И молвил он: «Надень хоть сто личин,
Но от меня не скроешь ни одной
Из тайных дум и горестных причин,
Что в этот час скрываются с тобой.
Ты зрел виденья, чтобы светлый ток
Тех вечных сил пустить в свою же грудь.
Я не спросил, как тот, кто одинок,
Кто ищет в спящем жизненную суть.
Я задал свой вопрос, чтоб дать толчок,
Чтоб лень твою скорее разогнать.
И мы пошли туда, где луч поблёк,
Где небеса пытались засиять.
Но дым густой навстречу нам летел,
Темнее ночи, пряча чистый свет.
Спастись от мглы никто бы не сумел,
И в темноте пропал наш долгий след.