Ландыши

Вечер стынет в стакане гранёном,
Как будто бы время - не время, а лёд.
И шёпот сирени, почти незаконный,
К окошку моему осторожно идёт.

И там, за стеклом, где фонарь одинокий
Своё отражение роняет в апрель,
Живут персонажи - хрупки и высоки,
Как стебли, пробившие мерзлую твердь.

О, ландыши - белые колокольчики боли,
Звените ли вы, или это в груди
Так тихо ломаются чьи-то неволи
И чьи-то бессонницы тают, как льды?

Она - словно пауза в длинной беседе,
Он - ветер, забывший, куда ему плыть.
И между их взглядов - тревожные сети,
В которых так страшно друг друга любить.

И город - свидетель, немой и сутулый,
Подслушал их робкий, надломленный спор.
Асфальт, как тетрадь, исписал переулок
Следами надежд и вечерних костров.

Любовь их - не крик, не торжественный выстрел,
А почерк неровный на мокром листе.
Она выживает в простуженных мыслях,
В неловком касании, в скомканном сне.

И если цветы расцветают так рано,
Что холод не в силах им имя забыть,
То, может быть, сердце - такая же рана,
Что учится нежностью медленно жить.

И, может, когда отшумят расставания,
Когда отболит неизбежность разлук,
Останется запах - прозрачный, как тайна,
И белый, как ландыш, звенящий испуг.

И мы, как они, - на краю откровения,
Где страшно и сладко назвать всё своим,
Цветём вопреки и во имя спасенья,
И верим: любовь - это тихий режим.