легион

Падаю на пятнадцатом — конечно, тяжко от пола-то.
Застёгиваю одним пальцем медь,
мне лгущую, что она золото.
Застёжка на джинсах,
в которых проходила всю зиму, спасаясь от холода.
Лемуресы тянут меня с ними петь
по принципу божьего шёпота.

Сидят на плечах — и мы вместе поём.
Пишу всегда тоже с ними,
и в этих стихах всегда что-то гниёт.
Но красота в этой гнили —
не мерзко использовать этот приём,
не страшно назвать это стилем,
но только если пишу про неё — остальные все не такие.

Думала, вылечу больную голову
в клинике в Севастополе.
Даже колёса делили поровну,
лечение изотопами.
Фрагментарно память зачем-то рву,
потом нервно сшиваю скобами.
Легионеры так же шли на войну
и так же в ней гибли толпами.

Забавно, что даже на строки эти
я не имею патента.
Но ты заставляешь верить,
что я хоть сколько-то компетентна.
И я бы открыла все двери,
но там за стенкою — стенка.
Поэтому падаю на пятнадцатом,
в кровь разбивая коленки.