Вьетнам и Гайдн

Музыка звучала в ее сознании. И она не могла с этим бороться. Музыка была навязчивой, притягательной и успокаивающей. Зачем ей было с ней бороться? Она звучала и напоминала ей океан, родную гавань и пловцов, роящихся как пчелы на пляже. Ноты и такты казались ей парами отдыхающих на пляже,  а аккордами и басовым ключом становилось море с волнами и пеной, так похожей на завитушки знаков пауз на нотном стане. Любая новая гармония напоминала ей полеты чаек или движения небесных туч. Звучала и звучала музыка, что не давала заснуть. Ее мелодия сливалась с ритмическим рисунком завывания ветра , который сновал и гулял по отвесным скалам по холодным ночам. С приходом жары музыка утихала и текла плавной умиротворенной сарабандой. Как же мне одиноко? Как я хочу петь? Подобные мысли будили в ее душе неясные и темные предчувствия. Но конца и края симфонии звезд не  было и она медленно засыпала, слушая приливы и отливы волн.
Сон приснился как-то сам собой и неожиданно испугал своей банальностью. За окнами шумел тропический ливень. На столе светился монитор компьютера. Книги ждали очередной встречи со студентами. Меконг как всегда впадал в Тихий океан. А расписание требовало, чтобы она просыпалась в 7 утра. Что же случилось ночью? Почему она никак не могла преодолеть сонное состояние и еще плавала в теплой воде изумрудной лагуны и напевала Гайдна. На месте пляжа и роящихся  пчел-пловцов красовались разбросанные украшения, подаренные ей Тьеном, первым мужчиной, которого она любила и никогда не забывала. Вьетнамец помогал ей по дому и переводил трудные фразы, а потом внезапно начал ухаживать. Почему она вспомнила об этом? Это было непонятно. Во сне она летала на драконах, повелевала и вершила судьбы народов Индокитая, а слоны и тигры склоняли перед ней свои фарфоровые,  темнеющие под Луной фигуры, и издавали покорные звуки бессилия. Рядом с ней в воздухе то падал, то поднимался вверх молодой паж, но маска так сильно скрывала его лицо, что у нее не получалось понять, кто это был и откуда. Лунные отражения и свет заполнял все пространство, оранжевые фламинго кормились внизу в дельте Меконга, а рыбаки тихо сидели в своих лодочках и ловили рыбу. Каждое ее движение соответствовало течению музыки Гайдна, каждый такт грациозно и дипломатично то приседал, то привставал на носки, будто менуэт должен был длиться вечно.  Она вдыхала запах джунглей, а после задержки дыхания - резко выдыхала воздух из легких, и в мыслях ее рождался водопад наслаждения. Паж жал ей ручку. Он тискал и щекотал ее пальцами, возбуждение пронизывало ее, а желание быть любимой пряталось в этикетном движении менуэта. Она была скромна и старалась не показывать своих желаний на людях.  Вдруг Паж обнял ее, она закрыла лицо веером, а после этого рыбаки начали дико смеяться над ней и укорительно грозили ей жестами - мол, совсем совесть потеряла  - любить вздумала. А клев и рыба? Распугала добычу  и нам рыбалку испортила. Как только она попыталась извиниться и заплакать, как что-то опустило ее во дворец прямо на кровать и укрыло одеялом. Капли дождя и звон воды по крыше разбудили ее. Тьена и пажа рядом не было. Грусть и тоска превосходили все ожидания.
Она пришла в аудиторию, написала тему на дисплее и начала объяснять, как нужно строить грамматически правильно предложение с употребляемыми в русской речи союзами причины и цели.  Студенты знали о ее влюбленности, но не точно, - у них и подозрений не было, что их каменный могучий Тьен, похожий на борца и вовсе не на вьетнамца, обольстил и соблазнил их учительницу своим голосом и умением делать  вечерний массаж. Она попросила  записать ее голос на аудио-носители, и студенты начали переводить на свой язык сложные научные фразы,  содержащие смыслы и значения причинности и следствия. Тьен следил за ней в замочную скважину. Так как двери не ремонтировались и выдыхали на присутствующих запах далеких  эпох, когда о русских вообще никто здесь не слыхивал. « Так как всякая молодая жена хочет удержать любимого возле себя, эта хитрая супруга придумает любой повод для его соблазнения». Это высказывания модного писателя ее взволновали до такой степени, что она заплакала на людях и убежала в коридор, закрыв лицо руками. Студенты замерли и прекратили шуметь. За окном щебетали птицы. « Все могут домой идти - отпускаю - готовьте концерт... до свидания!» - произнесла она впервые уверенно и громко.» Мне надо к директору!Извините!». Она выбежала в коридор - а потом снова в комнату. Там в конце аудитории она взяла в руки подаренный директором  ей букет роз. И вышла по направлению к кабинету администрации. Студенты кланялись ей. Будто слуги. Уходить они и не собирались. Тут не шел ливень. Было уютно и сладко. Словно сахар покрывал каждую парту. Это был зной и жаркий воздух, клонивший ко сну. « Подарите лучше жене - я же обойдусь!»- проговорила Татьяна. Она опустила розу в вазу и вышла,  предварительно откланявшись. Директор недоумевал.
 Рыбаки снова смеялись и покрикивали на стряпух, готовивших ужин у воды и на своих жен, приказавших мужьям кричать , как только их руки соприкоснутся с руками белых людей. Тьен казался Татьяне более дорогим человеком. Да-  они не были одной национальности. Однако во сне они дышали в унисон. Совпадали  в модуляциях и храпели в одной тональности. Ей невозможно было забыть, как Тьен дарил ей подарки и деньги. Будто она была монашкой или больным ребенком. В тот день директор уволили ее. Это известие даже ее обрадовало. Она наслаждалась тишиной и запахами лета. Ее самолюбие было не уязвлено. Но торжествовало. От любви и гордости. Вечером пришли на чай ее студенты и умоляли остаться во Вьетнаме и не бросать их и карьеру преподавателя. Посольство и консульство России предлагало переехать в центр Хошимина, а там и БОГ решит!.... если Будда будет доволен....Эти присказки ее смешили, но давали силу и надежду. Прибежал муж, просил не покидать его и не гневаться на директора. Ей нравилось это положение, словно она рожала и ей советовали просто расслабиться. Состояние свободы и беременности производили особое химическое действие на ее организм. Она чувствовала прилив сил и головокружение от успехов. Гайдн явно был прав. А музыка вела ее к новым событиям. И это новизна обещала веру и множество счастливых моментов. Почему бы ей не воспарить над Меконгом?