Ближе к весне

   Неуправляемый

Под вечер буйная метель
совсем безжалостна:
сослать за тридевять земель
ей – тьфу! Пожалуйста!
Не то иду, не то бегу,
не то взлетаю я...
Проспект давно увяз в снегу,
но обитаемый:
навстречу движется народ,
сплошь обезличенный,
частично задом наперёд –
не до приличия.
Но кто-то машет мне рукой
так узнаваемо...
Без шапки? Это точно – мой!
Неуправляемый.
Важна ли снежная напасть,
/хоть и не шутка вам/,
раз он пришёл меня украсть
у ветра жуткого.

   Мечтательное

Не радует весенний снег, не радует,
а он, как заведённый, с неба падает…
Хотелось бы как раз чего-то нового:
зелёного, душистого, лилового,
лучистого, поющего, звенящего,
ну в общем, – по-весеннему бодрящего.
Купить, к примеру, шёлковое платьице –
и снег уже не повод в зиму пятиться.
На мелочи /то холод, то распутица/
махнуть рукой – и к маю всё забудется.


   Квесты

Питерский вечер секреты и тайны храня,
мягко окутывал магией вечного ретро.               
Мой одноклассник, едва замечавший меня,
вдруг по-мужски заслонил от апрельского ветра.

Он и придумал тогда удивительный квест –
скрыться от мира в тумане «бродилок» весенних...
Вечером поздним нас принял мой старый подъезд,
чтоб без помех попрощаться.
 – Теперь в воскресенье?

Что тут скрывать, если губы горели огнём...
Мама сердилась, ко мне обращаясь безлично.
После шептала отцу: отходить бы ремнём!
Папа смеялся: отличницу дочь? Неэтично.

...Нынешний вечер опять проведу у окна.
Сколько стоять и смотреть в темноту – неизвестно.
Также как мама, волнуюсь и мне не до сна –
время подросшему сыну придумывать квесты.
         
                Весна

Он из города нарочно сбежал
на свободу – абсолютно ничей –
к ускользающим своим миражам,
к наказанию бессонных ночей.

...Иногда его дразнила луна
/у которой, видно, совести нет/,
вопрошая: «ну, и чья тут вина?»
Но задёргивались шторы в ответ...

А намедни вдруг привиделся сон –
слишком жаркий для начала весны.
И пока финал досматривал он,
снег растаял на тропинках лесных.

Проворчал, открыв глаза: «Ну и пусть...».
Но с видением расстаться не смог –
знал ведь тонкие черты наизусть
и цепочки золотой ручеёк.

Этот образ не исчез никуда,
плавил нежностью реально вполне...
И от мысли: «никому не отдам!»
он впервые улыбнулся весне.