Кем я стал

Я сломанная игрушка. Выбросили. За ненадобностью.
Я никто. Я ничто. Я пустое место.
Я стекло, что разбили с особой тщательностью,
А осколки спрятали - чтоб не собрать. Им плевать, если тресну.

Я детская кукла в теле большом, мужицком,
Что на первый взгляд вызывает страх.
Внутри - погремушка с оторванным сердцем,
Мёртвое мясо в живых костях.

Я подхожу к зеркалу - и не узнаю.
Тот мальчик, что верил, - он умер. Я стал его тенью.
Я стал полной противоположностью того, кем мечтал быть в раю.
Я стал адом. Я стал своей же мишенью.

У меня есть работа. Хорошая. Деньги. Достаток.
Я живу в тепле. Я не знаю нужды.
Я могу позволить себе всё. Любой переулок, любую дату,
Любую вещь. У меня есть всё, что надо для жизни.

Кроме жизни. Кроме души.

Я захожу в магазин - и беру, что хочу.
Я могу позволить. Я заработал. Я в порядке.
Я сижу в уютном кресле. Я пью хороший чай.
Я внешне - успешен. Я внешне - мужик. Я в порядке.

У меня есть друзья. Работа. Будущее.
Я путешествую. Я покупаю. Я строю планы.
Я - молодец. Я - пример. Я - тот, кто справился.
Я - витрина. За которой - пустота. За которой - раны.

Но это всё - не имеет значения.
Ни работа, ни деньги, ни этот уют.
Потому что внутри - только тени, только сомненья,
Только звери, что горло друг другу рвут.

Я ненавижу себя. Ненавижу до хруста,
До скрежета зубов, до чёрной слюны.
Я ненавижу ту игрушку, что так искусно
Притворяется живой. Хотя внутри - сгнила.

Я ненавижу свой голос. Своё тело. Свои попытки
Быть кем-то, когда я давно уже ноль.
Я ненавижу, что всё ещё жив, хоть все нитки
Давно оборвались. Я ненавижу свою боль.

Я помню тот вечер. Лезвие. Ванна. Тиши.
Я думал: «Сейчас. Один раз. И всё закончится».
Я надавил. Кожа поддалась. Но внутри - ни души,
Ни страха, ни сожаленья. Только: «Ну что ты медлишь, сволочь?»

Я резал. Глубже. Чтоб наверняка.
Чтоб брызги на кафель. Чтоб вытечь. Чтоб сдохнуть.
Но даже смерть сказала: «Иди пока.
Ты даже это не смог. Ты даже это проебал».

Я перевязывал руки дрожащими, злыми,
Смотрел на швы и шептал: «Ты никто».
Я даже умереть не достоин. Я просто остыл и
Понял: я кончен. Я гниль. Я днище. Я дно.

Я не хочу хеппи-энда. Не надо мне солнца.
Я хочу, чтобы рухнуло всё. Чтобы стены - в пыль.
Я хочу, чтобы эта игрушка, что бьётся в агонии,
Наконец-то разбилась. И не было больше «был».

Я хочу, чтобы кусочки стекла, что так долго прятали,
Никто не нашёл. Никогда. Ни за что.
Я хочу, чтобы в зеркале вместо уродливой ваты
Была просто чернота. Просто ничто.

Потому что я стал ничем. Я это принял.
Я это полюбил. Я этим дышу.
Я ненавижу весь мир. Но главное - имя
Того, кто в зеркале. Я его ненавижу. И я его не прошу.

Не прошу ничего. Ни любви, ни пощады.
Я заслужил эту тьму. Я сам её создал.
Я - сломанная игрушка. И мне не надо
Ни ремонта, ни света. Мне надо, чтоб я - пропал.

Я хочу, чтоб никто не нашёл эти куски стекла,
Что спрятаны так глубоко, что уже часть меня.
Я хочу, чтоб последнее, что от меня осталось, - зола.
Я хочу не проснуться однажды. Я хочу не хранить ни дня.

Я хочу, чтоб внутри меня выжгли всё доугля,
Чтоб от сердца остался только чёрный дым.
Я хочу, чтоб та игрушка, что столько лет ждала,
Наконец-то поняла: она никому не нужна. Даже им.

Даже тем, кто смотрит и говорит: «Держись».
Даже тем, кто любит. Даже тем, кто врёт.
Я хочу, чтоб во мне закончилась эта жизнь,
Потому что во мне ничего, кроме боли, не живёт.

И только иногда, где-то в самом углу,
Где мысли уже не слышно, где только тишина -
Чей-то голос, как эхо, как будто назло,
Шепчет: «А может, попробуешь жить сначала?»

Но это не я. Это ветер. Или случайность.
Я не слышу. Я не хочу. Я не верю.
Я просто стою и смотрю, как моя усталость
Закрывает последнюю, самую страшную дверь.