Забей

Вы все мне втираете: «Хватит страдать.
Найди себе девушку, забудь, развейся».
Вы думаете, я не пытался? Опять
Я ночами молюсь об этом, греюсь

Мечтами о том, что когда-то пройдёт.
Что утром проснусь — и не вспомню имя.
А оно — вот тут. Под рёбрами жжёт.
И ваше «не будь таким нытиком» — мимо.

«Забудь» — это как? Объясните мне.
Вы что, ампутацию делали сердца?
Вы что, пробовали по ночам не спать,
В потолок пялиться и не согреться

От мыслей, что кто-то её сейчас
Целует в губы, которые я хотел?
Вы пробовали жить, когда погас
Последний, простите, источник света?

«Найди другую». Другую — где?
Она не другая. Она — одна.
Вы предлагаете мне, как в еде,
Переключить блюдо. А у меня — война

Внутри. Там не «блюда», там руины.
Там пепел, там трупы моих надежд.
Я по ней стираю свои седины,
Я по ней храню одиночество, как одежду,

Которую снять не могу. Приросла.
К коже. К душе. К самому горлу.
Вы мне: «Забудь». А я в ней — сгорел дотла,
И вы мне советуете «новый город»,

«Новую девушку», «новую жизнь»?
Да будет вам. Хватит. С меня довольно.
Я даже не знаю, проснусь ли, усну, — держись,
Я просто заштопан рваными кусками боли,

Которая давно уже не горит.
Я — тень. Я — ноль. Я — пустое место.
Я выключен. Я не работаю. Я не открыт.
И ваше «всё будет» — мне не уместиться

В грудной клетке. Там места нет.
Там только она. Только боль. Только имя.
Я — ходячий, разбитый, живой скелет
С глазами пустыми, но нестерпимо

Жаждущий, чтобы кто-то понял:
Я не хочу «забыть». Я хочу, чтобы вы
Заткнулись. И дали мне этот холод,
Это одиночество — без лишних слов, без молвы.

Я сам его выбрал? Да нет. Не выбрал.
Оно пришло. И теперь оно — дом.
Я в нём — и хозяин, и гость, и стержень,
И мусор, и воздух, и всё, что потом

Уже не случится. Я в нём — стены, пол,
Кровать, на которой я сплю калачиком.
Я в нём — и молитва, и злость, и ствол,
Который давно уже стал мне привычкой.

Я в нём разговариваю с пылью.
Я в нём ссорюсь с тенью своей на стене.
Я в нём доедаю свою же быль я,
И нет никого, кто поможет мне,

Да я и не жду. И не надо, честно.
Я сам. Я один. Я привык. Я сросся.
Я буду с этой болью играть,
Пока не рассыплюсь в труху и в проседь.

Я буду сидеть в темноте и молчать.
Я буду шептать её имя, как мантру.
Я буду себя потихоньку кончать
Тем, что уже не верну обратно.

И вы не лечите. Не надо. Не трогайте.
Я сам себя вылечу — смертью или забвеньем.
А ваше «всё к лучшему» — в сторону. В грош
Я не ставлю советы. Со всем их терпеньем

Идите отсюда. Я здесь остаюсь.
В своём аду. В четырёх стенах.
Я сам себе друг. Я сам себе враг. Я вьюсь,
Как зверь в клетке. И тени на стенах

Мне ближе, чем вы. Я доведу себя
До точки. До той черты,
Где кончится это проклятое «завтра».
И может быть, там, где не будешь ты,

Где не будет советов, — я выдохну. Смолкну. Упаду.
Но это потом. А пока —
Я здесь. Я один. Я вою. Я всё ещё жду,
Что однажды отпустит. Хотя бы на шаг.

Я в сердце своём держу, как зарок,
Тот самый запретный, тот самый не лишний,
Тот самый её — и это итог.
Я ненавижу вас. Ненавижу. И слышу

Только себя. И тишину.
Я ненавижу её. Ненавижу себя.
Но выхода нет. Я один. Я тону.
И это, поверьте, честнее, чем врать, не любя.