Божественная воля и спартанские харчи - бурлеск

«В каждом мифе есть доля шутки, и только в шутке о супружеской измене скрыта доля вечного мифа».
Пролог
          Мифы Древней Греции потому и стали вечными, что в них, как в зеркале, отразилась вся человеческая жизнь с её страстями, комедиями и трагедиями. Но если смотреть на это зеркало чуть прищурившись, можно заметить, что боги на Олимпе порой ведут себя как взбалмошные соседи, а герои попадают в истории, которые хоть сейчас готовы для городского анекдота. История Леды — как раз такой случай. В ней есть всё: небесная страсть, земные последствия, супружеская измена (пусть и с пернатым участием) и, конечно, великая красота, которая, как известно, требует не только жертв, но и яиц всмятку.

Мы разобрали странный миф,
Сюжет — простой, бывает хуже.
Зевс страстный лебедь, а не гриф,
Стал Тиндарей рогатым мужем.

Мораль у мифа быть должна,
Он без нее пустой идейно,
Пришла на берег, чья жена?
Решили Бог и муж келейно.

Коль ты у речки, как вдова,
Бродить готова утром даже,
Красива, страстна, молода, —
Об этом знают Бог и пажи.

С пажами просто разобраться —
Всех похотливых со скалы…
До Бога? Тут вам не добраться,
Тут ваши силы не равны.

Тогда терпи – такая доля,
Неси свой крест, иди, молчи.
На то божественная воля,
Дворец спартанский и харчи.

А Леда? Вдруг несет яички,
Детей рожает – слава ей.
Одни — герои*, истеричка**,
Другая*** — яблоко страстей.

Так что, читатель, не ропщи,
Ведь царь рога несет по праву.
А Боги что? Одев плащи,
Все на Босфор – на переправу.

Страсть закипит, и, как всегда,
Найдется девушка****– мы знаем.
Где Зевс теперь? Вот это да!
Дождем из злата на Данае.

*Кастор и Полидевк
**Клитемнестра
***Елена
****Ио

Эпилог
        Так и осталась эта история в веках двойственным символом. С одной стороны, перед нами возвышенный сюжет о том, как божественное вмешивается в мирское, рождая героев и губительниц Трои. С другой стороны — бытовая драма спартанского царя Тиндарея, которому оставалось лишь утереться и принять как данность, что против громовержца не попрешь. Что же до Леды? Она, вероятно, философски относилась к тому, что в её постели побывал Зевс в обличье птицы. В конце концов, в жизни бывает и хуже: мог бы явиться быком или сатиром. А так — лишь перья по всему царскому двору, да повод для сплетен в народе у речки. Но, как говорится, у сильных своя правда: боги творят что хотят, цари — помазанники вынуждены это терпеть, а история запоминает только красивые легенды, забывая о неловкости момента.