Без кожи

Я так хотел быть настоящим.
Снял все маски. Все до одной.
Думал: «Увидишь — и не отпустишь,
Я стану твоей стеной».

Я показал тебе слабые места.
Все трещины, шрамы, всю боль.
Я думал: это и есть та честность,
Что делает нас судьбой.

А ты ушла. И теперь эти маски
Не надеть обратно. Они в пыли.
Я остался без кожи, без сказки,
Без брони, без защиты, в пыли,

Которую сам же разворошил,
Пытаясь быть тем, кого нет в природе.
Я думал, что честность даёт нам крылья,
А она дала только боль в переходе

От «я люблю» до «я пустота».

И теперь я ищу тебя в других.
В прохожих, в голосах, в чужих глазах.
В случайных встречах, в чужих стихах,
В улыбках, в жестах, в движеньях рук.

Я ловлю себя: вот её подбородок,
Вот так она смеялась, вот так молчала.
Я собираю тебя по осколкам
В чужих лицах. Меня мало, так мало,

Что я готов раствориться в любой,
Кто хоть немного напомнит тебя.
Но они — не ты. И я сам не свой.
И я ухожу, себя не любя,

В четыре стены. В своё одиночество.

Здесь никто не услышит.
Я сижу один. Убираюсь до сих пор.
Стираю пыль, где лежали твои сообщения,
Мою полы, где ступал твой взор,
Вытираю следы от своего же наваждения.

Я убираюсь за той, кого нет.
Я мою посуду, из которой не пил.
Я раскладываю по полкам твой силуэт,
Хотя уже понял: я всё проиграл, я всё пропил,

Я всё проспал. Я всё потерял.
Я не успел. Я не смог. Я не вышел.
Я сам себе другом и сам себе враг,
Я сам себя тихо ненавижу.

И в этой тишине, в этой пыльной тюрьме,
Я сворачиваюсь калачиком. Тесно.
Мне места не хватит даже во мне,
Чтоб выжить здесь честно.

Я шепчу твоё имя. Как молитву. Как стон.
Как последнюю связь с тем миром,
Где я был живым. Где я был влюблён,
Где я был твоим командиром,

А стал никем. Я шепчу: «Я люблю».
Я шепчу: «Как же я хочу, чтоб иначе».
Я шепчу, и сам себя в этом давлю,
И сам себя в этом иначе

Не слышу. Я плачу. Один. Без тебя.
Без друзей. Без свидетелей. Без надежды.
Я плачу, себя до конца истребляя,
Сдирая с себя остатки одежды

Душевной. Я голый. Я просто комок
Из боли, из страха, из старой любови.
Я сам себя выдумал, сам себя сжёг,
Я сам себя в этой четырёхстенной крови

Закопал. Я сам с собой говорю.
Я сам с собой спорю. Я сам с собой дружу.
Я сам с собой по утрам не курю,
Я сам с собой вечером в ванной лежу

И смотрю в потолок. Там нету тебя.
Там только вода. Только тихие звуки.
Я сам себя медленно, верно любя,
Убиваю. И нету у смерти науки

Легче, чем эта. Легче, чем жить
С памятью о том, кто тебя не выбрал.
Я сам с собой буду вечно дружить,
Потому что других не выжил.

Я сам с собой говорю: «Всё пройдёт».
Я сам себе вру. Я сам себе верю.
Я сам себе делаю чай и компот,
Я сам открываю и сам закрываю двери.

Никто не войдёт. Я один в четырёх.
Я сам себе праздник. Я сам себе тризна.
Я сам себе друг. Я сам себе Бог.
Я сам себе горькая, злая отчизна,

Которую я не хотел, но создал,
Строя из масок, улыбок и фальши.
Я сам себе всё. Я сам себе зал,
Где я — и актёр, и зритель. И дальше —

Никто. Тишина. Только стены. И я.
И в голове твоё имя, как эхо.
Я вытравить не могу. Но и жить, тая
В себе эту боль, — это тоже помеха.

Я один. Я свернулся. Я тихо шепчу.
Я люблю. Я хочу. Я всё помню. Я плачу.
Я сам себя медленно-медленно лечу
Тем, что больше уже ничего не значу.