Кисть и мелодия

Ты — будто бы замысел вечности, что жаждал однажды родиться,
Чтоб кисти Творца подчиниться и в красках земных воплотиться.
Века подбирали палитру, искали пропорций секрет,
Чтоб мне подсказал силуэт твой, что лучше тебя в мире нет.

В зрачках твоих — охры расплавы и сини полночной вино,
То самое, что суждено лишь мне испивать до самого дна.
Ресницы — тоньше паутины, что держит паденье комет,
А в каждой улыбке твоей — нераскрытый и главный секрет.

Помнишь, как пахнет олифа и льнянок, холодный, густой?
Но запах твоей шеи — иной, он пахнет живою водой.
Он пахнет той первой грозой, что землю и небо венчала,
Когда тебя кисть вырезала из мрамора и идеала.

И если ты — кисти полёт, застывший навеки в порыве,
То я — музыкант, что в эфире, в твоём невесомом изгибе,
Ловлю эти ноты спиною, ловлю их губами, душой,
Ты стал моей лучшей струной, ты стал моей тихой мольбой.

В движенье твоём — адажио, что вкрадчиво в сердце плывёт,
В покое твоём — анданте, что верную вечность найдёт.
Ты дрогнешь ресницами — скрипки заплачут о чём-то родном,
Ты выдохнешь — виолончели растают в просторе ночном.

Я кожей пишу эту песню, пишу по живому холсту,
Я в каждой черте твоей слышу небесную ту высоту,
Где ноты становятся краской, а краски становятся снами,
Где мы с тобой — вечное лето, где мы с тобой — только мы сами.

Смотри, этот мир был беззвучен, бесцветен и пуст без тебя,
Ты кистью провёл — и запела, зарделась, воскресла земля.
И я, как последний романтик, стою в золотом твоём свете,
Как самая главная нота на этом огромном мольберте.

Теперь я не просто девчонка, что верит в смешные стихи,
Я — муза, я — эхо, я — краски, я — ноты, что сухо и сухи
Без жеста, без взгляда, без слова, без этого взмаха рукой,
Где ты — бесконечный художник, а я — твой послушный покой.

Но нет! Не покой — я оркестр, что спрятан в изгибах твоих,
Я тысяча струн и мелодий, я самый взволнованный стих.
И каждой своей клеткой, каждым нервом, всем сердцем, до дна,
Я знаю: ты — кисть, что писала, и ею же писана я.