Памяти Надежды Курченко

ПАМЯТИ НАДЕЖДЫ КУРЧЕНКО
(Посвящается бортпроводнице, героически погибшей 15 октября 1970 года)

На травы степные легла позолота,
В лесах догорала неслышно листва.
О чем ей шептали за день до полета
И моря простор, и небес синева?

О чем ей прибрежные чайки кричали?
О чем говорили беспечно цветы?
Иль в тайном предчувствии близкой печали
Печальней казались природы черты?

А может… А может…
Но в ясном пространстве не зрела гроза,
Не верилось сердцу в предвестников горя.
И небо погожим своим постоянством
Спокойно и нежно смотрело в глаза.

Вечернее небо. Рассветное небо.
Бессонное небо — крылатые сны.
Дочернее небо. Высокое небо
Любимой страны.

Так прожито мало, а жизнь многогранна,
Так много нечаянных в жизни щедрот!
Ты помнишь, как бросил Гастелло тараном
Пылающий факелом свой самолет?

Ты видишь, как снег под Чернушками розов?
Там жизнь на мгновенья вела строгий счет!
В такое мгновенье встал Саша Матросов
И грудью закрыл вражеский пулемет.

«Далекая мама! Я знаю, я знаю —
Здесь люди, которых должна я спасти!
Я всею душою тебя обнимаю…
Мужайся, родная, прощай и прости!»

Спрессованы сталью секунды скупые,
Им дела нет, что жизнь — как весна.
И девушка в смертную схватку вступила,
Призыву высокому долга верна.

Три тысячи верст от воды и от суши…
Холодное дуло чернее зрачка.
И падает, падает навзничь Надюша,
Как перышко крыльев лебяжьих легка.

Щадить не умеют злодейские пули,
Бандитских обрезов кровавы следы.
Они вновь осколком беды полыхнули
На наши плотины, заводы, сады.

На наше святое, законное братство,
На юность и силу, на наши дела,
На все необъятное наше богатство,
Где Надя-хозяйка счастливой была.

Скорбя, всей планете поведала пресса:
Как небо и землю прикрыла собой,
Глядящая в лица людей стюардесса
Последней улыбкой своею живой.

Пусть время, как лекарь, врачует от боли,
Пусть нежностью снова вскипают сердца.
Навечно останется жить в КОМСОМОЛЕ
Гражданское мужество, ПОДВИГ БОЙЦА.



Октябрь 1970 г.