УШЕЛ ЭМИН

На ложе хвори, с каждым днем тускнея,
Лежал Эмин, поэт наш бескорыстный –
Тот, кто хранил, в предсмертных грёзах рея,
Язык родной и лик супруги чистый.

Защитник бедных, он страдал жестоко,
Терзал его недуг неизлечимый.
Конец был близок: потухало око,
Он заикался, говоря с любимой.

Тюквезбан угольком писала что-то:
Была стена бумагою печали.
Струились слезы без конца и счета
И трещину на камне оставляли.

Но пробил час. Пройдя сквозь одеяла,
Родник души сковала злая стужа.
Заплакала Тюквезбан, застонала:
Не удалось спасти от смерти мужа.

«Мислимат, дочка, маленькая птица,
Ты видишь – у отца глаза открыты.
Быть может, жив он? Дай ему напиться,
Скажи ему, что горем мы убиты!»

…На той стене досель мы видим сами
Фрагмент строки: «Поэт остаться хочет...»
Ушел Эмин с открытыми глазами,
В руке Тюквезбан – черный уголёчек.



©  Перевел с лезгинского Евгений Чеканов