Чудовище и чудовище

Ничего не говори,
В твоей душе бардак.
Ты путь в сердечко отвори,
А потом беги подальше, на чердак,
Туда, где не запах табак,
Регрессией эмоций пожирай себя,
И вниз лети, до глубины души любя.

Я запечатан заживо в древесный саркофаг,
Крышку придавил коричневый сугроб.
В нём опарыши, глисты. А жучий ксилофаг
Некрофагу путь проест напрямую в гроб.
Пробита была одна из ста утроб,
И мать-любовь слезливо смотрит,
Эмоции и чувства через боль отбросит.

И одной недалёкой весной
Мы встретимся с тобой в продуктовом,
В помещении пропахло белизной,
Врезались навеки в отделе тупиковом.
Ты в платьице красивом, а я в пальто дешёвом,
Мой вытек левый глаз, и кожа сгнила,
А ты пуста, получаешь острые хула.

Я полюбил в тебе мельчайшую частицу пустоты,
А ты во мне все треснувшие косточки.
Мы вдвоём страдаем адски, то я, то ты,
И наши лбы в оптике винтовки—
Гнилая и пустая оболочки,
Два жестоких, но любящих чудовища,
Прячемся в коробе из гноевища.

Нас так боятся дети бабочек,
Бегая, трясутся, отламывая корневище крыльев,
И мечется от страха жалкий человечек.
Вольные птицы угодили в сети сильев,
А потому от ветки до ветки не осталось воробьёв.
И мы смеёмся, нам так весело,
Нас, монстров, отчаянье свело.