Белые снегири - 76 -2-

2. ПОЭЗИЯ НАШИХ СЕРДЕЦ

Любовь СЕРДЕЧНАЯ
( г. Санкт-Петербург),
Член Союза писателей России

Картинная галерея

ТЫСЯЧИ РАЗ

Тысячи, тысячи, тысячи раз
Было всё это:
Речка, костёр, лунный светится глаз,
Отблеск рассвета...
Лодка, готовая нас отвезти
Хоть на край света.
Не проворонь меня, не упусти
Счастье и лето!
Ни ветерка. Только тишь и покой.
Сосны и скалы.
Тысячи раз это было со мной...
Мало мне, мало!

Картина известного американского художника Кима Норлиена (Kim Norlien)


СКОЛЬКО МОЖНО

Художник Губарев Валентин Алексеевич

Сколько можно? Сколько можно?
Каждый год – одно и то же:
Нарядился Дед Морозом
И – по улицам гулять!
Ну а я сижу, как дура,
Молча пялюсь в телевизор.
Нет, чтоб взять меня с собою
Не Снегуркой, так Ягой!

А потом, уже под утро,
Я ищу тебя повсюду,
Где-нибудь среди таких же
Под забором отыщу.
Погружу тебя на санки
(Хорошо, забыли внуки!)
Привяжу тебя верёвкой,
Чтобы с санок не упал…

И тащу, как воз с дровами,
Под смешки ворон и кошек,
Под усмешки Огурца.
Сам давал такое имя,
Нет, чтоб Тузик или Бобик!
Хорошо, что в это время
Все соседи крепко спят.
Бабу Маню не считаю:

Та давно уже не слышит.
И не видит. И не ходит...
А куда ж она сегодня
Вдоль по улице бредёт?..
Только я, всю ночь не спавши…
Это что за наказанье!
А ведь мама говорила!
Сорок лет тому назад!

Сколько можно? Сколько можно?
Каждый год – одно и то же:
Вот уже, смотри, светает.
Даже видно Каланчу!
Скоро дом уже! Ну, как ты?
Ой! А где же мой?! А кто ты?!
Неужели настоящий?
Неужели Дед Мороз?!


ДВЕ ВОРОНЫ

Две вороны, пёс и котик,
Тётка тащит Дед мороза,
Кто-то даже скажет - Санту,
(Нам, поверьте, всё равно).
Вон ещё одна в проулок
Завернула. Утром ранним
Так приятно погулять.
И в окошко смотрит кто-то,
Кто конкретно, нам не важно.
Важно то, что на картине
Этот кто-то, точно, есть.
Вот теперь вы мне ответьте,
Сколько ножек, ног и лапок
На картине топчут землю?
Посчитайте и ответьте,
Просто цифру написав.

Картина Валентина Губарева


О ЧЁМ ГРУСТИЛ

О чём грустил художник Тоёхара,
Не побоюсь добавить, Тиканобу,
Когда он рисовал кусочек сада,
На ширме тень, скорей всего, поэта
(Вы видите на столике тетрадку
С японскими стихами, не иначе?)
И женщину в зелёном кимоно,
Несущую ему подносик с чаем?
Уже ль о том, что молодость прошла?

Картина Японского художника Тоёхара Тиканобу


ДЕКАБРЬ, ВОЛШЕБНИК-ЧАРОДЕЙ

Декабрь, волшебник-чародей,
Все изменил цвета:
Всё стало серо-голубым,
И даже шерсть кота.
Играешь судьбами людей.
И видно неспроста
Струится отовсюду дым:
Кофейник, дом, уста…

И сам ты – серый с синевой.
Замёрз совсем, поди…
Дорожку-шарфик повязал…
Не простудись, гляди!
И кот замёрз. Тут вой не вой,
Хоть челюсти сведи,
А хвост дрожит… Что нанизал
На нитку? Погоди,

Позволь мне отгадать самой:
Тринадцать и одна…
Четырнадцать…  А важен счёт?
И каждая ль видна?
Декабрь снежною зимой
На нить собрал года…
Я отгадала? Мне зачёт?
Да… Мысли, что вода…

Репродукция картины Олега Прусова "Продавец зимних туманов".


СКАЗКА НА НОЧЬ

Мама баюкала сына.
                Мудрую сказку читала
С Розой и Лисом, и Принцем…
                Мальчик канючил: «С начала!»

Так засыпается сладко…
                И закрываются глазки…
В маминых тёплых объятьях
                сам оказался он в сказке.

Снится ему всё, что надо
                мальчику года в четыре:
Вот она, Розочка-мама,
                самая лучшая в мире!

  Где-то за ширмой – Барашек,
                вот золотая корона,
Грабли, лопата и лейка…
                Розы качается крона…

Снятся мальчонке качели,
                Стул на листочке приснился,
Звёздное небо и солнце…
                Ой! Башмачок-то свалился!

«Мама! Читай мне с начала!»


Художник - Анна Силивончик.



ЧЕРНЫЙ КОТ СИДИТ НА КРЫШЕ

Черный Кот сидит на крыше,
А вернее, на трубе
И глядит на нас с улыбкой,
Нет, с усмешкой превосходства:
Далеко не каждый может
Наловить усами звёзды
Под сияющей Луною,
Очень полною Луной...
И на фоне Петербурга,
Щедро залитого светом
Круглых желтых фонарей,
Кот прекрасно-грациозен...
А зачем Котяре звёзды?
Просто так. Инстинкт. Охотник.
А ещё - подарок Кошке.
Он давно ей обещает
Подарить Луну и звёзды.
Вот сегодня наловил!

Иллюстрация  Владимира Румянцева из  серии "Коты Петербурга".


ЗИМА ВО ДВОРЕ

Картина Александра Аверина "Зима во дворе"


Всё белым-бело вокруг,
Так бело!
Снегу, снегу как-то вдруг
Намело!
Только лучше присмотрись
Ты к нему:
Снег не белый! Удивись:
Ну и ну!
Он лиловый, голубой,
Он малиновый,
Бирюзовый, золотой,
Мандариновый!

Шум и гам, и смех, и крик
Без конца:
Появился снеговик
У крыльца!
Он красавец! Видно всем:
Вон какой!
И не белый он совсем,
А цветной:
Он лиловый, голубой,
Он малиновый,
Бирюзовый, золотой,
Мандариновый!

- Это враки! - скажут те,
Кто проспал
И ни разу в цвете снег
Не видал.
Мы же видели с тобой,
И не раз:
Снег не белый, а цветной!
И сейчас
Он лиловый, голубой,
Он малиновый,
Бирюзовый, золотой,
Мандариновый!


ФЛЕЙТИСТКА

Картина художника Тимура Штромана "Флейтистка".

1.
Девочка гаммами мучает
флейту.
В комнате тёмной и душно, и
жарко.
А за окном разливается
лето
Жёлто-лимонно, пронзительно
ярко…

Девочка топчется в солнечной
луже -
Флейта чихает и стонет, и
плачет.
И вентилятор ей вторит
натужно:
Тоже устал от жары, не
иначе.

Девочка смотрит в осколок
трельяжа.
Видит, наверно, себя
примадонной
Или принцессой... А может быть
даже,
И королевой на троне с
короной...

Гложат девчонку желанья
простые:
Чуть – и пломбир
совершенно растает…
Рыжие волосы, ноги босые…
Девочка светится – флейта
рыдает.

2.
Акростих

Фиолетовое платье …  Или
синее?
Льётся свет лимонный из
окна…
Если есть на свете счастье, 
то счастливее
Й красивей всех на свете вот
она.
Тронут губы нежно флейту-
дудочку,
И стечёт по пальцам звуков
мёд…
«Сколько можно слушать эту
дурочку?»
Толковал про девочку
народ…

Как они не понимают, что
играет
Ангел так, что сердце
замирает?


ЗИМНИЙ ОБОЗ В ПУТИ

Иван Айвазовский

Зимний обоз в пути. 1857
Холст, масло. 101 ; 150 см

Смоленская художественная галерея, Смоленск

Если вы зимы хотите
И скучаете по снегу,
Если вам нужны морозы
И звенящий синий лёд,
Приходите в Галерею,
Здесь висит одна картина,
На неё взгляните только,
И зима настигнет вас!

Воздух - плотный и упругий,
На деревьях - занавески
Из тончайших белых кружев:
Тюль, вуаль и органза...
Всё в морозной зыбкой дымке,
Щедро залитой лучами
Зимнего скупого солнца,
Восходящего в зенит.

И не верится, что это
Сам великий Айвазовский,
Тот, что пишет только море
(Сотни, тысячи картин!)
А одна из них - про зиму,
Про обоз в пути, про иней,
Про берёзу и про галок...
Вот она передо мной!


ТРИ ПОРТРЕТА

В Смоленской художественной галерее хранятся три портрета княгини Марии Клавдиевны Тенишевой кисти Ильи Репина, Константина Коровина и Валентина Серова. Они перед вами.


Три мастера: Репин, Коровин, Серов.
Художника три - три портрета:
Красавица, Умница, Фея цветов
В потоке июльского света...

Одна величава, спокойна, строга.
Вот жемчуг,вот ноты в тетрадке...
Другая прекрасна, воздушна, легка,
Задумчивый взгляд из-под шляпки...

Вот третья картина: вечерний наряд.
Блистательна и совершенна.
Изящна. Стройна. Испытующий взгляд.
И преданный пёс у колена.

Три разных картины. И в каждой видна
Красавица, умница, панна...
Три разных портрета - княгиня одна,
Талантлива и многогранна.

Иллюстрация - 1.К. Коровин, 2. И.Репин, 3. В. Серов. Портрет М.К.Тенишевой.



ЛИТЕРАТУРНАЯ ГОСТИНАЯ

Гости... Гостинцы... Гостиная...
Ласково. Вкусно. Тепло.
Что-то родное, глубинное
В сердце стучится светло.

Музы... МузЫка... Музейное...
Тоненько что-то звенит.
Что-то святое, келейное.
Память уносит в зенит...

Литера... Литературная...
Буковки. Звуки. Слова.
Сложная, многоструктурная
Дат и событий канва...

Сходятся, переплетаются
(Не разорвать, не разбить)
Были и явь. Превращаются
В "памяти прочную нить"...

Речь идёт о Литературной гостиной, которая уже два года существует при Смоленском музее-заповеднике. Руководит ею Сергей Григорьевич Меньшов.
На фото Смоленская художественная галерея.


Любовь ШАРАПОВА
(д. Маклаково, Талдомского г.о., Московской обл.).


ЗНАКОМЫЙ ВАШ СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

 Николаю Викторовичу Яковлеву, в роли Сергея Александровича Есенина.
 Впечатление от спектакля «ЗНАКОМЫЙ ВАШ СЕРГЕЙ ЕСЕНИН» г. Псков


Ты как будто спокоен, возникнув,
И как он подбираешь слова.
Взмах пера! За Поэтом ввысь крикнув –
Жест стихии юродства родства…
Ты попал в этот ритм в этот голос
Ты попал в эту жизнь как в подвал
Ты летел словно сорванный колос
Рассыпая зерно умирал.
Вот сейчас, обжигаясь стихами,
Вслед Поэту сорваться, успеть!
И со всеми его журавлями
Над Россиею враз замереть
И пропасть дикой шуткой свернуться
Бесшабашно кричать в этот мир
И бежать как дитя и очнуться
Разрывая продрогший эфир.
В рубашонке раскаяться смело
Под романсом свободу хлестать
И душой ослепительно белой
В хлам сгореть и себя не узнать.
Так спокойно обыденно дерзко
Рассуждая сгорая в мороз
Умереть и Поэтом воскреснуть,
Подавляя в себе сотни гроз.

А на сцене окно тёмным стягом
Хлопья снега иль листья летят
Иль стихи, завернувшись в бумагу
От луны оживают не спят.
На подмостках бродяга прохожий
Словно птица попавши кричит
Что ты мечешься, чем ты поможешь?
Что же сердце так громко стучит?

На просторах России бродяга
Словно птица, попавшая в клеть,
До тюрьмы и сумы за полшага
Вдруг внезапно срывается петь
От восторга берёзовых взрывов
Где листочки блестят серебром
И серёжки. И встать над обрывом
Во весь рост наполняясь добром -

И тогда из глубин выплывает
Разшироким звучанием цветь
И бродяжья душа вырастает
Прямо в звёзды чтоб их обогреть.
Молний всполох то вспыхнет, то гаснет
Дождь струится и хлещет как кнут
Опьяняя стихами напастью
Песни русские душу сведут.

И опять он забьётся запляшет
Засвистит хулиган скоморохом
Пьёт Россиюшка горькую чашу
И бредёт вдоль вселенной пред Богом
Светом ясным в рассветном огне –
Светом грешникам в страшных дорогах -
Кто на розовом скачет коне
Средь поэтов бродяг и пророков?

И за ними в кромешную гарь
Погружаюсь разведать планету…
Ничего мне не надо, не жаль,
Только Родину. Именно эту.
За Поэтом слова прочитать
И прокручивать гаджетом сцены
Где Поэта застывшая стать
В жизнь врывается ждёт перемены

Просыпается в смерть тосковать
Мать глядит из родного оконца, -
А он яро буянить гулять
И росу разбросать в ноги солнца.

Мир огромен, душа вырастала –
Чтоб всё вынести, выплеснуть, спеть.
Черный ворон упал одеялом
Прячь глаза – затаись.   Не посметь!

Ну куда понесло!?! Осторожно
Через край, чтобы в бездну упасть
Вдрызг разбиться, шагнуть в невозможность,
Нарожденную вечность украсть.

Он не мог, не ушёл, бросив время,
Как ребёнка, бежавшего вслед
Чёрный ворон. Пробитое темя.
Ослепил блеск удар белый свет
Задыхался за воздух хватался
Как помчал его чёрный рысак,
Мчал в безумье, пока не разбился
Белый свет о железный косяк.

А потом сквозь сто лет, сквозь сограждан,
Успокоившись, тихо шагнёт
Он, Поэт из России, однажды
В роковой   двадцать пятый тот год
Припадёт удивленно к земле
Ну шептаться с травинкою каждой
Завернется под утро в заре
Рассмеётся растерянно, с жаждой…

                2025 год октябрь

ТЕАТР

Александре Петровне Ершовой

Строгая чуткость  стрекоз и  оленей
Там, за годами, в  странице окна.
Вздрогнуло током  -  это на сцене
Огненным шаром жизнь зажжена.

Птицы взметнулись, во взгляде разбились
Дверь распахнулась  -   жизнь  на ветрах!
Это деревья в глазах отразились
Сложены крылья, забывшие страх.

Горечь побед и удач пробужденье.
Не довелось к этой стае припасть.
Бьются и мечутся руки в смятенье
В пряжу  зелёную солнце  запрясть.

Вытащить рыбою полные сети
Солнечных зайцев пустить в  зеркала
Только всё глуше. Всё отдалённей.
Только сочится из сосен смола.

Вот мы вначале. Светлые окна,
Шок на экзаменах  –  память сквозь сон
И в полукруге  закружатся блёкло
Списки студентов…  И наш Вам поклон.


  Владивосток-Москва   1970 - 2013



РАЗГОВОР С ПОЭТОМ

Ночью странное волненье
Иль начало пробужденья?
Над диваном ветка сна
На окне отражена.
Свет из лампы бережливо
Медленно течёт,  лениво
Краски выплыли из тьмы
Я в плену у тишины.
Три часа. Часы не бьют.
Мысли кружат, рифмы вьют.
Глобус в зеркале висит
И портрет твой говорит –
«Я с тобой»,  летит стрела,
Завывает как пчела.
Карта Африки кружится,
Гумилёв к столу садится,
А тетрадь белым-бела…
Как сюда я забрела?
Кто я? Это вот волненье
Или красок озаренье?
Ветка призрачного сна,
Тьма ночная, тишина?
Я рисунок на стене
И бессонница при мне.
Николай Степаныч курит,
Говорит и брови хмурит –
«Мы далёко от земли
Мы проснуться не могли».



В КНИГЕ СЕРГЕЯ КЛЫЧКОВА

 Книгу открыла твою.
 Ветер рванул вдоль строк.
Тихо у двери стою.
Ты протянул листок.
      Там прорастает печаль.
      «Старец проходит чащами»
      Плачет и прячет даль
      Время во Свет уходящее
Вот и увиделись мы,
Там, где вселенское пето.
Из-за притвора зимы
Падаешь в вечное лето.
В этих мирах-хоромах
Выскажи, что не успел..
Стынет земля похоронно.
Холод  на тучи сел.
      Скажешь -  замёрзнешь,  не стой!
  -   Как от тебя я уйду?
      Слушаю голос твой
      Здесь, в "Потаённом саду".   
       Мне не уйти отсюда.
     Строчки сплетают сеть.
     Дал тебе Боженька чудо
     Так вдохновенно петь
Месяц  -  твоё лицо
Звёзды стоят крестом
Тает в тумане крыльцо
Тает рассветом дом
Месяц  стучит в рассвет
Золотом льёт из проёма
Бродит лосинный след
Всё здесь мне тоже знакомо
 
Здесь в озарённом лесу
   Жемчугом светится просека.
   Птенчиков птицы пасут.
  « Бегают зайчики босеньки.»


Владимир ОСТРИКОВ,
( г. Нефтекумск, Ставропольского края ),
Член Российского Союза писателей

            
НАЧАЛО

В замусоленом трактире
Золотая голова
Наклонившись, рвет в эфире
Нажимает на меха.

Лишь вчера оставил пашни
Отдыхавших на пару,
Лесопросеки, деревню,
Что ютилась на юру.

Серебром слезы дорожка
Высыхала на плече,
Что маманя осторожно
Обронила  в вечере.

Мир пока ещё не знает
Что смешливых глаз ожог
Пролился на переправе
И зарю собой зажёг.

А стихи в душе волнуясь
Расплескались на губах,
Пой и радуйся рисуя
Лёгкий выверенный взмах.