Двулика дверь, а сбоку – семь печатей,
но век – насквозь... да, ровно век спустя
войдёт в твои застенки получатель
прибрать к рукам застенчивый пустяк –
застигнутую горлом неумелым
сермяжную клокочущую речь...
он знал тебя – по белому на белом,
от времени пытался уберечь,
от косных слёз, от неприкосновений,
от той фантасмагории высот,
что фантами сжигала даже тени,
целующие бледный твой висок,
и ты жила сознаньем полудиким
не вне любви, не рядом – взаперти:
опавшая – шальным всходила криком,
обнявшая, просила – отпусти!..
отнявшая по сердцу и по слову
у каждого из встречных – раздала
все радуги – ночам седоголовым,
все радужки – случайным зеркалам...
а выстрелы – для сыгранности пьесы,
и настежь дверь – двуликости конец:
поэт в тебе стрелялся с поэтессой...
и плакал над поверженной, шельмец.
Невероятное что-то. Поэмное и вековое. Сначала читаешь построчно, вникая в одну без связи и длится так на одну треть, а далее строки сцепляются, рисуя и мысль и сюжет и масштаб воедино. Драма. И значит Искусство. Хит и большие Стихи не всегда уживаются, но здесь совпадают. Признаться, будто перевернут. Потрясён. Потрясающе, Вера Александровна.
Ой, не скажите, Вера Александровна! Здесь не подмечено и схвачено, а многое охвачено, даже захвачено одной строкой. Я думаю, Вы читаете стих слишком лично, а он далеко за пределами...если сказать Бытия, получится пафосно-шаблонно - зато подходит. Атмосфера произведения мистически бударажащая, сколько б не перечитывал. Прочтите как не свои и сразу поймёте))
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.