Сниться часто мне дом наш, покосившийся

Сниться часто мне дом наш, покосившийся
С крышей до неба из соломы, слипшейся
С алых губ молоко в рассвете на рогожу
Моих стекает у подростка, еще не обсохшее

Хлеба ломоть, что Мамка пекла еще засветло
Да сметаны рожок, что как снег бела
Я в рубахе батиной - все спустя рукава,
Да в пуху гусином вечно моя голова

Кот мой Васька у вьюшки сидит да зыркает
Наловит за день мышей и на сухарь фыркает
Во дворе Бог знает, где ногою встать
Гуси, утки, орут - бегу поросятам дать,

А коль ослушаюсь чего, да не выгорит
Батя выпорет - черта из меня вытрясет
Мамка после за меня пощады выпросит
И бегу я по траве, радостный во всю прыть,

Забродившая в поле рябина пьянила до прелести
Была воля мила да стороною все горести
Я в казаках уже да девки сплетницы
На возок присядешь только, болтали: жениться!

Но вот долюшка принеслась да горькая
Пьет то белое, то красное сторона моя
От Кронштадта и до самого до Каспия
Да видать не выпить все, и так уж пьяная

Так и я мытарю на фронтах, что выпало
Батьку ночью увели тихо и без выстрела
Больше слыхивать о нем не слыхивали
«Бог хранит!», говорила младшеньким мать, всхлипывая

Зимний день уже крепко Урал стоит
Густо сани нищие ползком, будто в скит
И блаженна и сурова народная судьба
В голоде и холоде аж до Азии - маета

Бросил все я - прощай оружие!
Пропади пропадом безумие это дружное
На вороном умчал до дома тропой нехоженой,
А нашел свою станицу израненной да брошенной

Забродившая в поле рябина пьянила до чертиков,
А теперь сам стал, словно чертом я
Но ни с теми, ни с другими, а сам с собой в доле я
И в этапе с конвоем вся она моя

Сниться часто мне дом наш, покосившийся
С крышей до неба из соломы, слипшейся…
Сниться часто мне дом наш, покосившийся
С крышей до неба из соломы, слипшейся