Наследие

Когда уходит близкий твой, весь мир немеет,
Как дом, лишённый главного столпа;
Но если вслед за ним другой редеет —
То жизнь не боль, уже а тихая тропа

Ведёт сквозь опустевшие покои,
Где каждый звук — воспоминания тень;
Где всё не то, оборвано родное
Минует время в пустоты  ушедший день.

И остаёшься ты —один : не стар, не молод,
Но обступает странный, новый век:
В нём резче свет, но леденеет холод,
И скоростью измерен человек.

Иные речи, смех иной природы,
Иные клятвы, и иная честь;
Не те преданья, праздники и годы —
И памяти как будто больше нет.

Пустеет дом — просторный, но чужой,
С глухими ставнями, с потёртым полом;
И пыльным светом, тускло-золотой,
Ложится память в воздухе тяжёлом.

А вне — иной, стремительный, стеклянный
Встаёт веков сверкающий поток;
В нём юный взгляд — прямой, но безымянный,
И быстрый, беспокойный диалог.

Иные ценности — удобство, скорость,
Иной успех — блистательный фасад;
Им чужд размер степенный, тихий голос,
Им тягостен обрядовый уклад.

Не знают имена в семейной книге,
Не помнят, чьей молитвой дом храним;
И родовые крепкие вериги
Не связывают больше кровь с живым.

Они не знают дедовских сказаний,
Ни строгих дат, ни выцветших имён;
Не чтут суровых, праведных преданий,
Что кров и землю берегли сквозь сон.

Им кажется — всё прошлое случайно,
Лишь пыль архивов, бледная строка;
А между тем — в нём сила изначально,
Глубоки, словно древняя река.

Без корня древо — пышное листвою
Под первым бурным ветром упадёт;
И род, забвением корней освобождённый,
Легко в бесплодной почве пропадёт.

И тяжело не только от утраты,
Не только от могильной тишины, —
Но от того, что медленно и свято
Стираются отцовские следы.

Когда последний, знавший их, отступит,
Кто сохранит их образ и уклад?
Не станет ли родная почва скупа,
И память — как случайный экспонат?

Так боль растёт — не криком, не мольбою,
А тихим знанием: что круг замкнётся вновь;
И мы уйдём  из жизни чередою
Забрав в небытие и род, и кров.

И только если в чьём-нибудь сознанье
Проснётся зов к истоку своему,
Не станет тщетным это убыванье,
И тень отцов не канет в тьму.

В  речах неспешных, честных и суровых,
В молитве краткой перед образом,
В стыде простом, в терпении здоровом,
В долгу — негромком, скромном но святом.

Живет в тоске — надежда сокровенно:
Что юный кто-то, в час ночной меж снов,
Раскроет том — и нитью драгоценной
Соединит свой век и связь родов.

Эдуард Война , Кишинев, февраль 2026