Ящик Пандоры

Мы привыкли к прозрачности стен,
К навигатору в сердце чужом.
В этом городе цифровых сцен
Мы живём под стеклянным дождём.

Я вчера не смотрел в потолок,
Я смотрел, как артист наш устал:
Он уставшим с концерта прилёг,
Свою кошку по кличке «Успех» целовал.

Это голод. Не хлеба, не слов,
Не объятий и не тишины.
Это новая странность умов —
Жаждать той, чужой, новизны.

Чтоб увидеть, чем дышит кумир,
Чем запьёт он таблетку от снов,
Мы готовы прощупывать мир
Сквозь экраны и толщу часов.

Но в груди образуется вдруг
Не хрустальная грусть, а стекло.
Сторис выстроен ровной дугой,
А своё — заколочено, в дупло.

Мы насытились жизнью чужой,
Расписали по дням и минутам.
И остались с пустою душой,
Информацией сыты, как утром.

Мы всё знаем про чей-то рассвет,
Про разбитую чью-то посуду.
Только собственный тает обед,
Только собственной жизни не будет.

Информационный голод — это морока,
Мираж в пустыне «Инстаграма» и «Тик-Тока».
Мы пьём из ленты, словно из ведра,
Но это не вода, а  звёздная мишура.

И кажется, что ты сейчас в моменте,
Листая фото в тёплом интерьере,
Что ты живёшь в чьем-то экстриме
Присутствовать при чьей-то драме, миме.

Но вечер кончен, телефон остыл,
А в комнате всё так же мало сил.
Ты накормил глаза, но не согрел их,
Ты посмотрел — но сам себя не встретил.

И каждый шаг артиста под контролем,
Мы знаем всё о нём, почти до боли.
А свой единственный, неповторимый шаг
Мы променяли на чужой  сквозняк.
Пусть все перевернется в иные миры