Сорняки поэзии

Отличное было время -
Наше детство.
Мы родились в советской империи
Ещё на исходе,
А росли уже на ее обломках.
Мы - первые пионеры,
Кто не станут никогда комсомольцами.
Среди нас не было
Ни поэтов, ни гениев.
Мы росли по дороге в будущее светлое,
В тени на обочине.
Перестройка дала нам голос,
Но в общественном хоре
Он в шуме Гласности потерян.
Можно делать всё,
Что захочешь,
Но не было денег.
Мы влюблялись в девушек,
Потому что целоваться хотели.
Любви вокруг было много
И девчонок нежных хороших,
Красивых особенно
В спортивных костюмах торжественно-черных,
С тремя полосками элегантно-белыми
И с крашенными по-детски челками.
У нас было две дороги:
Курить сигареты
Или заниматься спортом.
Делать это одновременно -
Было для здоровья сложно.
Нам близок по духу
Брюс Ли и Шварценеггер.
Они имели
Отличную спортивную форму.
В видеосалонах мы фильмы смотрели
Официально запрещенные,
Поэтому оставалось мало времени,
Чтобы уроки готовить дома.
Со стен школы
На нас сверху глядел с портрета
Поэт - Александр Сергеевич,
Как мы становились взрослыми.
Ему с нами было бы неинтересно.
Мы не знали в совершенстве французский.
Даже по немецкому школьному
 «шпрехали» по слогам плохо:
Ich hei;e Peter. Ich lebe in der Sowjetunion.
Нам - не понятен Евгений Онегин.
Наши Татьяны жили все в спальных районах,
В коммунальных имениях
И в парадных подъездах,
В похожих брежневских панелях
И таких же невзрачных хрущобах.
Время не сделало нас  романтиками,
Потому что родителям зарплату задерживали,
А заводы местные
Массово банкротились,
Вслед за плановой экономикой.
В Мавзолее не портился только Ленин.
В холодильнике кефир советский
Долго хранился под крышкой зеленой.
Нас не звали на балы светские тоже.
Дискотеки школьные
Часто заканчивались дуэлями.
К счастью, там не стрелялись,
А просто били не аристократично  в морду.
Нам не посвящали поэмы
Мы были высокой поэзии не достойны.
Спирт вместо вина благородного
Наполнял без закуси из икры чёрной
 в минуты веселья
Наши громкие детские глотки.
Учителя были в недоумении,
Ведь, алкоголь - это зло для подростков.
А Сергей Есенин
Закончил и вовсе плохо.
Многие вместо силлабо-тонической системы,
Ругались матом профессионально, как взрослые.
Нас не коснулась
Золотого века поэзия.
Наш словарный запас
Был беден, мал и убогий.
Мы росли атеистами
Сомневаясь в себе,
Что такие не нужны никому, даже богу.
Стихи с наших губ
Срывались редко,
У школьной доски только,
Чтобы не смеялись ровесники,
А девушки – предпочитали жизни прозу.
В компании – мы были дворяне-помещики,
А в школе – просто юродивые.
Нам смеяться, танцевать и петь хотелось,
Как в настоящем Рок-н-ролле.
 Нам ставили неуд за поведение
И двойки
За невыученные уроки
И прогулки романтические,
Вместо д/з, по разваленным стройкам города.
Но жизнь нас учила другому,
Что школа –  скоро закончится
И мы обязательно станем взрослыми.
В 90 – ые, кто-то как Пушкин раньше окончит
В бандитской перестрелке, только еще короче.
 Кто-то себя найдет,
Как Есенин в депрессии.
Многие жизни будут неполные.
Словно поэты никому неизвестные
Уйдут без аплодисментов
и прощания долгого.
Так бывает.
Смерть оставит мне знак – многоточие.
Сорнякам поэзии просто
мало надо света для роста,
Без фотосинтеза славы
Золотой фольги Солнца.