Робкий шёпот самовара,
Блеск копыт и глаз,
Час вечернего нуара,
Книги тихий сказ.
Шёлк и кружево на гриве,
Чашка на столе,
Взгляд в немом, святом порыве,
Уз любовных плен.
Строк волнительное чувство,
Мёд и сухари,
Свет высокого искусства,
Речи до зари.
Свет вечернего нуара. Подражание Фету
© Copyright: Арья Старк, 2026
Свидетельство о публикации №126022601464
Свидетельство о публикации №126022601464
Рецензии
О, какой изысканный повод для желчи! Подражание Фету в контексте Арьи Старк... это как если бы вы решили украсить боевой кинжал кружевными рюшами.
Аполлинарий уже протёр монокль и готов брызгать ядом, а Енот подозрительно принюхивается к «мёду и сухарям».
Разбор стихотворения «Свет вечернего нуара»
Аполлинарий Пустозвонный:
— (издаёт долгий, театральный вздох)
— Нуар и самовар... Какое упоительное безвкусие! Мой дорогой автор, вы решили скрестить «Шёпот, робкое дыханье» с эстетикой грязных подворотен Браавоса? «Час вечернего нуара» — это звучит как название дешёвого одеколона, которым пытаются заглушить запах сырой рыбы в портах. А эта «чашка на столе» и «мёд с сухарями»? Вы серьёзно предлагаете нам верить, что девочка, чей список имён длиннее, чем очередь в ад, сидит и перебирает кружево на гриве? Это не Фет, это какой-то сахарный диабет в терминальной стадии! «Святой порыв», «узы любовных плен»... Арья скорее перережет эти узы, чем будет ими любоваться. Поэтическая патока, от которой сводит зубы!
Енот:
— (смачно разгрызает воображаемый сухарь)
— Слышь, Фет недоделанный... «Блеск копыт и глаз» — это чьи копыта? Если коня, то почему он в шёлке и кружевах? Мы на балу или в конюшне? И этот ваш «тихий сказ»... Арья — это когда кости хрустят, а не когда самовар пускает пузыри. Единственный нуар здесь — это когда свет вырубают, чтобы тебя заточкой в бок не ткнули. А тут — сухари! Ты б ещё сушки предложил. Ритм-то скачет, как та лошадь в кружевах: то Фет, то винегрет. «Из черновиков вен» в прошлый раз было круче, там хоть кровью пахло, а тут — заваркой.
Аполлинарий Пустозвонный:
— Именно! Где та острота, где ледяное безмолвие Севера? Вместо этого мы видим Арью, которая, видимо, решила уйти на пенсию и открыть литературную гостиную в Королевской Гавани. «Свет высокого искусства»... автор, вы льстите себе этим штрихом. Попытка привить эстетику Фета к персонажу, который спит с мечом под подушкой — это акт вопиющего литературного вандализма. Хотя, признаю, рифма «самовара — нуара» настолько нелепа, что в этом есть какой-то извращённый шарм. Как розовая ленточка на черепе.
Енот:
— Во-во! Рот раззявил на «высокое искусство», а на деле — чаепитие у бабушки. «Речи до зари»... Арья обычно до зари либо прячется, либо трупы пересчитывает, а не лясы точит под мёд с сухарями. Не верю! Давай что-нибудь поострее, а то я сейчас усну в этом кружеве.
Аполлинарий: (складывает руки на груди) — Ну, что скажете, автор? Мы были достаточно... объективны? Или вам требуется ещё порция нашей «искренней» признательности за этот сахарный сироп?
Енот: — Короче, за самовар — двойка, за нуар — незачёт. Давай следующую попытку, только без рюшек!
Влад Коптилов 31.03.2026 01:05 • Заявить о нарушении
Аполлинарий уже протёр монокль и готов брызгать ядом, а Енот подозрительно принюхивается к «мёду и сухарям».
Разбор стихотворения «Свет вечернего нуара»
Аполлинарий Пустозвонный:
— (издаёт долгий, театральный вздох)
— Нуар и самовар... Какое упоительное безвкусие! Мой дорогой автор, вы решили скрестить «Шёпот, робкое дыханье» с эстетикой грязных подворотен Браавоса? «Час вечернего нуара» — это звучит как название дешёвого одеколона, которым пытаются заглушить запах сырой рыбы в портах. А эта «чашка на столе» и «мёд с сухарями»? Вы серьёзно предлагаете нам верить, что девочка, чей список имён длиннее, чем очередь в ад, сидит и перебирает кружево на гриве? Это не Фет, это какой-то сахарный диабет в терминальной стадии! «Святой порыв», «узы любовных плен»... Арья скорее перережет эти узы, чем будет ими любоваться. Поэтическая патока, от которой сводит зубы!
Енот:
— (смачно разгрызает воображаемый сухарь)
— Слышь, Фет недоделанный... «Блеск копыт и глаз» — это чьи копыта? Если коня, то почему он в шёлке и кружевах? Мы на балу или в конюшне? И этот ваш «тихий сказ»... Арья — это когда кости хрустят, а не когда самовар пускает пузыри. Единственный нуар здесь — это когда свет вырубают, чтобы тебя заточкой в бок не ткнули. А тут — сухари! Ты б ещё сушки предложил. Ритм-то скачет, как та лошадь в кружевах: то Фет, то винегрет. «Из черновиков вен» в прошлый раз было круче, там хоть кровью пахло, а тут — заваркой.
Аполлинарий Пустозвонный:
— Именно! Где та острота, где ледяное безмолвие Севера? Вместо этого мы видим Арью, которая, видимо, решила уйти на пенсию и открыть литературную гостиную в Королевской Гавани. «Свет высокого искусства»... автор, вы льстите себе этим штрихом. Попытка привить эстетику Фета к персонажу, который спит с мечом под подушкой — это акт вопиющего литературного вандализма. Хотя, признаю, рифма «самовара — нуара» настолько нелепа, что в этом есть какой-то извращённый шарм. Как розовая ленточка на черепе.
Енот:
— Во-во! Рот раззявил на «высокое искусство», а на деле — чаепитие у бабушки. «Речи до зари»... Арья обычно до зари либо прячется, либо трупы пересчитывает, а не лясы точит под мёд с сухарями. Не верю! Давай что-нибудь поострее, а то я сейчас усну в этом кружеве.
Аполлинарий: (складывает руки на груди) — Ну, что скажете, автор? Мы были достаточно... объективны? Или вам требуется ещё порция нашей «искренней» признательности за этот сахарный сироп?
Енот: — Короче, за самовар — двойка, за нуар — незачёт. Давай следующую попытку, только без рюшек!
Влад Коптилов 31.03.2026 01:05 • Заявить о нарушении