От лица всех живых

Уже не палить нам, как раньше, по газовым фонарям:
Всё меньше ночей, а в них сволочей, чтобы обращаться к словарям...
Даже в самые непонятные, в то ли хорошие, а в то ли плохие дни,
Устаёшь от квартирной брехни и собственной болтовни.

Тогда в каком-нибудь рванье пройтись бы по лесу вприпрыжку,
В февральский мокрый снегопад орать там песни всласть сердчишку,
И среди дубов столетних и больных совсем берёз
Поразмышлять бы там о смерти, и что в мир Ты, гад, принёс.

Вспомнить там у Винсента голландские тюльпаны,
Проходя, швыряя в лужи упавшие каштаны,
На тёмненькой тропинке средь бесконечных крон,
Вспомнить «Флейту-позвоночник», вспомнить Невский и бетон.

И выйдя на площадь среди колонн под Сириус, Марс, Альтаир и Венеру,
Сюжет наших раздумий придёт к одному – что нужно принять полумеру,
Что знакома таким же, безбожно живым, безбожно таким человечным,
Что окажется, может, не самой плохой, а может, напротив, извечной.

* * *

Каждый поселится в своём «Англитере»,
А может, найдёт что-то в револьвере.
Завяжет шарфик у окна,
А может, выйдет сам туда.

Но пока есть картины Ван Гога и Босха Иеронима,
Пока душа человека всё также безбожно ранима –
Всё это для нас, живых, терпимо,
И со смертью повременим мы.