Граф Михаил Андреевич Милорадович

Отец наместник Малороссии, и генерал,
Ещё с Потёмкиным, в те времена водился.
Даже Суворов и Кутузов, дом их посещал,
И в этом доме для России, сын родился.
Пропитан духом с детства, Родине служить,
Другого Михаил не мог в себя впитать.
Всю жизнь свою он будет этим дорожить,
Таких только предательски можно убрать.
*****
Записан с детства при Екатерине в полк,
Учился за границей, всем наукам с братом.
Но дал ростки в роду, его военный толк,
Вся жизнь Отечеству - он стал Солдатом.
В 16 прапорщик, поручик, со Швецией война,
И капитан, полковник, генерал, шеф-мушкетёр. 
Расходный материал, вот это были времена,
И это был войны, целенаправленный отбор.

Так пахла смертью, командирская карьера,
Что жили офицеры, только чтобы воевать.
И первыми под пули поднимались смело,
А о своей семье, даже не думали мечтать.
Только потом уже, израненные и больные,
И списанные начисто уже с войны к чертям.
И вспоминали годы своей жизни удалые,
С женой-мамзель и молодою тёщею-мадам. 

И Австрия, Италия, Швейцарский переход,
За Альпы сам Суворов, его лично наградил.
И молодой, и храбрый, даже пуля не берёт,
Толково он и грамотно, полком руководил.
В атаку первым шёл он впереди полка,
Срывали пули эполеты, дыры в папахе.
Но не дрожала с шашкой офицерская рука,
И лишь царапины краснелись на рубахе.

Суворов часто отправлял, его на бой туда,
Откуда еле черти, уносили свои ноги.
На острие атаки, его полк стоял всегда,
И за спиной его крестились ангелы и боги.
Находчивый в бою, не нагибался никогда,
Солдатам был он несгибаемым примером.
И ждали помощи, порою офицеры господа,
Как Милорадович с судьбой играл умело.

И вот Аустерлиц, три императора сошлись,
И храбростью опять покрыл себя тройною.
Шесть лет в русско-турецкой пронеслись, 
Военный губернатор Киева перед войною.
Наполеон пришёл, и Милорадович в строю,
Правым крылом своим прикрыл Бородино.
Сдержали, отступили и фанфары не поют,
И победить тогда, было французам не дано.

Шрапнель везде, уже убита лошадь не одна,
Менял на новую и трогал амарантовую шаль.
Трубку под пулями курил и чистил ордена.
Не знал в боях ранений, и запрещал печаль.
Под Вязьмой с Платовым врагов пленил,
За Лейпциг был представлен он награде.   
И вензель императора за службу получил.
И брал Париж, и гарцевал красиво на Параде.

И Милорадович при императоре, его рука,   
Санкт-Петербургский ныне губернатор он.
Запрещены дуэли, игры, пьянство в кабаках, 
И в городе порядок был военный наведён.
И Пушкину благоволил, и «списки» знал,
Споры с Британией нам «вольности давали».   
И вольнодумства с воровством ветер летал,
Видно мятежников уже красиво покупали.

Слишком закрытый тайнами этот мятеж,
Убить царя, Аляска, РАК, скоро поймут.
Но правда всё же, пробивается промеж,
Грифы секретности, уверен, что пройдут.
Уехал странно Александр, совсем ушёл,
А Константин Россией править отказался.
И Николай на трон по завещанию взошёл,
И бунт на площади Сенатской состоялся.

И Милорадович с мятежниками говорил,
Пытался успокоить всех от «бесноватых».
И пулю в спину от предателя он получил,
Сказал: «Ну слава Богу, что не от солдата».
И в смертном завещании, писал он Николаю:
«Крестьян своих прошу, сделать свободными».
Исполнил император его просьбу, это знаем,
Слова его пророческие стали благородными. 

И похоронен, генерал всех русских орденов,
И орденов, всех завоёванных в бою им стран.
Обходит почему-то стороной его наше кино,
Давай страна быстрее исправляй этот изъян.   
Бесстрашный русский генерал, герой–вояка, 
Принёсший много пользы для своей страны.
Живым прошедший войны, идол солдатам,
Его учить и знать все поколения должны.
*****
Живёт Россия, режимы падают, меняются,
Мы были белыми и красными, все это знают.
В нашей стране всегда, такие появляются,
Теперь спецслужбами, таких вот подрывают.